10 сентября Верховный Суд вынес Определение № 307-ЭС25-1939 (1) по делу № А56-11260/2023, в котором напомнил судам, что следует учитывать при рассмотрении заявления о привлечении КДЛ к субсидиарной ответственности.
Олег Шикун являлся учредителем, единственным участником и руководителем ООО «ТехИнновации» с момента его создания в 2015 г. и по 2022 г. В октябре 2021 г. он учредил и стал руководителем нового юридического лица с полностью идентичным ООО «ТехИнновации» наименованием, теми же адресом электронной почты и ОКВЭД (торговля оптовая прочими строительными материалами и изделиями). В июне 2022 г. единственным участником общества «ТехИнновации» стала компания «Африкан Софтвер Дрим ЛТД» (Республика Сейшелы), а его руководителем – Эдуард Кокорин. Спустя три недели руководителем стала Юлия Булгакова, которая с октября 2022 г. является ликвидатором общества.
7 февраля 2023 г. ООО «СтройАвтоПром» обратилось в суд с заявлением о признании общества «ТехИнновации» банкротом. Арбитражный суд г. Санкт-Петербурга и Ленинградской области решением от 10 мая 2023 г. ввел в отношении должника конкурсное производство по упрощенной процедуре ликвидируемого должника. В реестр требований кредиторов были включены требования двух поставщиков оборудования и ФНС, общий размер требований составил более 76 млн руб. Какое-либо имущество в конкурсной массе должника отсутствует, гашение реестра не производилось.
В рамках дела о банкротстве должника его кредитор – ООО «Сигма-КС» – обратился в суд с заявлением о привлечении Олега Шикуна к субсидиарной ответственности, указав на намеренное искажение бухгалтерской отчетности общества в период руководства, а именно на отсутствие сведений о судьбе поставленного должнику оборудования. Заявитель полагал, что учреждение Олегом Шикуном «зеркального» должнику юрлица является злоупотреблением правом с целью невыплаты долгов. Однако суды отклонили эти доводы и отказали в удовлетворении заявления. Руководствуясь положениями ст. 61.11 Закона о банкротстве, они указали на отсутствие доказательств перевода активов должника на иное лицо и на недоказанность кредитором вины Олега Шикуна в банкротстве должника.
Тогда «Сигма-КС» обратилась с кассационной жалобой в Верховный Суд. Изучив материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам ВС указала, что, разрешая спор, суды неверно распределили бремя доказывания.
Так, указал Суд, в соответствии с Законом о банкротстве процесс доказывания того, что погашение требований кредиторов стало невозможным в результате действий контролирующих его лиц, по общему правилу лежит на заявителе требования, но упрощен законодателем для заявителей посредством введения ряда опровержимых презумпций. При этом доказывать можно как непосредственное причинение вреда контролирующим лицом, например путем совершения им порочных сделок, так и опосредованное – через доказывание сокрытия следов причинения вреда. Непредставление контролирующим лицом сведений о причинах неисполнения подконтрольным лицом обязательства и мотивах принятия деловых решений свидетельствует о попытке ответчика скрыть противоправное поведение. Поскольку законодательство о банкротстве прямо предписывает контролирующему должника лицу активное процессуальное поведение при опровержении косвенных доказательств заявителя о наличии негативных последствий от его недобросовестных действий или бездействия, то задачей судов при рассмотрении таких споров является разъяснение ответчикам необходимости предоставления возражений по существу под угрозой принятия решения не в их пользу.
ВС отметил, что кредитор настаивал на отсутствии объяснений причин действий Олега Шикуна по продаже доли офшорной компании и учреждению «зеркального» общества, с помощью которого он продолжил вести ту же хозяйственную деятельность и извлекать прибыль, в то время как должник прекратил осуществление какой-либо деятельности. Также он приводил доводы о том, что большая часть реестровых требований кредиторов основаны на ненадлежащем исполнении должником в период руководства Олега Шикуна обязательств по оплате поставленного ему оборудования, в то время как в конкурсную массу ни оборудование, ни денежные средства от его реализации не включены, в бухгалтерской документации не отражены. Это может свидетельствовать об искажении Олегом Шикуном бухгалтерской документации должника с целью сокрытия следов противоправных действий и, как следствие, подпадать под действие презумпции, установленной подп. 2 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве.
При таких обстоятельствах, разъяснил Верховный Суд, судам следовало рассмотреть вопрос о перераспределении бремени доказывания, указав ответчику на необходимость опровержения доводов кредитора по существу, но в судебных актах такие сведения не содержатся, а необходимые объяснения Олега Шикуна по существу спора в представленных им в суды отзывах отсутствуют. По сути, суды уклонились от исследования действий ответчика, ограничившись ссылкой на отсутствие прямых доказательств перевода активов должника в пользу иного лица, т.е. на отсутствие доказательств для применения к контролирующему должника лицу презумпции, установленной подп. 1 п. 2 ст. 61.11 Закона о банкротстве. Ответчик, в свою очередь, не раскрыл причины, условия и обстоятельства отсутствия в бухгалтерской документации должника сведений о поставленном кредиторами оборудовании или денежных средствах от его дальнейшей перепродажи, об отчуждении им доли офшорной организации, скором прекращении должником деятельности после смены контролирующих лиц, в то время как бремя доказывания опровержения названной презумпции перешло на него.
Кроме того, указал ВС, судебное разбирательство о привлечении контролирующих лиц к субсидиарной ответственности по основанию невозможности погашения требований кредиторов должно в любом случае сопровождаться изучением причин несостоятельности должника, которые при разрешении настоящего спора судами не были установлены, что указывает на несоответствие обжалуемых судебных актов требованиям обоснованности. Верховный Суд отменил обжалуемые судебные акты трех инстанций и направил спор на новое рассмотрение в суд первой инстанции.
В комментарии «АГ» представитель Олега Шикуна, управляющий партнер юридического бюро BS&p Сергей Белорусов заметил, что Верховный Суд расставил знаки препинания в крылатом выражении «казнить нельзя помиловать» и сделал это явно в сторону кредиторов. Он пояснил, что ВС вводит понятие «сокрытие следов причинения вреда», что полностью лишает лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, возможности ссылаться на недоказанность обстоятельств причинения вреда кредиторами: «Таким образом, лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности, будет обязано раскрыть мотивы своих действий в предбанкротный период и доказать отсутствие факта неблагоприятных последствий в результате своих действий. Представление кредиторами доказательств причинения вреда упрощается до наличия обоснованных сомнений в добросовестности контролирующего должника лица и указания на признаки сокрытия следов недобросовестных действий, что указывает на фактическое установление полной презумпции виновности данных лиц».
Сергей Белорусов указал, что данным определением ВС сохраняет тенденцию сближения правовых позиций по внебанкротному привлечению к субсидиарной ответственности и привлечению к ответственности в рамках дела о банкротстве путем возложения бремени доказывания отсутствия виновных действий на лицо, привлекаемое к субсидиарной ответственности. «ВС РФ при вынесении определения не обратил внимания на пассивное поведение самого кредитора, который не проявлял активности в истребовании доказательств при рассмотрении дела, ограничившись только указанием на “подозрительные” действия ответчика, в отсутствие каких-либо фактов его неправомерных действий», – поделился он.
Адвокат Ольга Борисенко заметила, что Верховный Суд в очередной раз наглядно разъяснил, как перераспределяется бремя доказывания по спорам о привлечении к субсидиарной ответственности: кредитору достаточно выразить обоснованные сомнения относительно законности поведения КДЛ и предъявить косвенные доказательства, тогда на КДЛ переходит бремя доказывания обратного. «Примечательно, что ВС прямо озвучил и пресек классическую схему, которая на практике часто используется для ухода КДЛ от ответственности: за три года до банкротства назначить номинала, затем продать свою долю офшорной компании, аккумулировать долги и уйти в банкротство, при этом успешно продолжить вести “зеркальный” бизнес через новое юрлицо. Теперь все, кто использует такие “серые” схемы для ухода от ответственности, будут спать менее спокойно», – указала эксперт.
По мнению руководителя арбитражной практики АБ г. Москвы «Халимон и партнеры» Игоря Ершова, комментируемое определение правомерно и интересно с точки зрения как процессуального права (распределение бремени доказывания), так и материального (создание «зеркального» юридического лица для вывода активов из лиц-должника при состоянии объективного банкротства). «Судебная коллегия обращает внимание на необходимость ухода судов от формального подхода при рассмотрении споров о привлечении к субсидиарной ответственности. Суды должны изучать и устанавливать причины несостоятельности должника, что влечет за собой необходимость распределить бремя доказывания», – пояснил он.
Игорь Ершов отметил, что в спорах о привлечении к субсидиарной ответственности зачастую ответчики занимают пассивную процессуальную позицию, надеясь на итоговый успех в споре. Однако, указал он, еще в п. 56 Постановления от 21 декабря 2017 г. № 53 Пленум ВС разделил общее и особенное правило распределения бремени доказывания, когда общее правило подчиняется нормам АПК РФ, на заявителе – бремя доказывания оснований для возложения ответственности на КДЛ. «Общее правило перестает действовать при одновременном соблюдении следующих условий: ответчики не заинтересованы в раскрытии документов, отражающих реальное положение дел и действительный оборот, а заявители представили косвенные доказательства наличия у ответчика статуса КДЛ и невозможности погашения требований кредиторов вследствие действий (бездействия) последнего. В таком случае бремя опровержения лежит на ответчике. В рассматриваемом деле ответчик занял пассивную позицию. Заявитель представил ряд косвенных и даже, вероятно, прямых доказательств против ответчика, однако суды нижестоящих инстанций не преодолели общее правило распределения бремени доказывания, возложив его в полной мере на заявителя. Необходимо понимать, что пассивное поведение ответчика – это способ блокировки рассмотрения спора, и когда суд соглашается с этим, не выяснив необходимые фактические обстоятельства, то принимает заведомо необоснованный и незаконный судебный акт», – заключил эксперт.
Представители ООО «Сигма-КС» комментарии не предоставили.
