Как ранее сообщалось, Президиум Верховного Суда утвердил Обзор судебной практики ВС № 2 (2026), содержащий помимо прочего девять правовых позиций Судебной коллегии по уголовным делам. Наиболее интересные из них проанализировали эксперты «АГ».
В п. 30 Обзора указано дело, по которому с учетом конкретных обстоятельств признано, что незаконная рубка одного дерева в силу своей малозначительности не представляет общественной опасности (Определение № 84-УД24-9-К3).
Управляющий партнер АБ «МКМ» Геннадий Кузьмин отметил, что данная позиция основана на положениях ч. 2 ст. 14 УК РФ, согласно которой не является преступлением действие или бездействие, хотя формально и содержащее признаки какого-либо деяния, предусмотренного УК, но в силу малозначительности не представляющее общественной опасности. «ВС прямо указывает, что возмещение ущерба, факт приобретения делянки и выход за ее пределы в рамках одного дерева позволяют говорить о малозначительности деяния и могут стать поводом для прекращения уголовного дела. Это важно для стороны защиты, поскольку исключает формальное привлечение к уголовной ответственности при отсутствии реальной общественной опасности», – указал он.
Член АП Ростовской области Дмитрий Оганов считает, что указанным определением ВС задает ориентир нижестоящим судам по прекращению уголовных дел, которые с учетом индивидуальных конкретных особенностей и обстоятельств подходят под критерий малозначительности: «Судебной коллегией было отмечено, что действия обвиняемого действительно формально содержали признаки преступления, предусмотренного ч. 1 ст. 260 УК, однако с учетом того, что сумма материального ущерба (лишь на 2303 руб.) превышает порог административной ответственности по ст. 8.28 КоАП, а также учитывая полное возмещение причиненного ущерба обвиняемым, породу и возраст срубленного дерева, наличие договора купли-продажи лесных насаждений для собственных нужд, данное деяние должно было рассматриваться судом первой инстанции как малозначительное, не представляющее общественной опасности».
Адвокат КА г. Москвы «Шериев и партнеры» Абильфез Исаев полагает, что разъяснение, представленное в п. 30, – это одна из наиболее важных для повседневной защиты позиций. «Практическая ценность здесь в том, что ВС фактически дал защите работающий алгоритм, обращая внимание на близость размера ущерба к порогу административной ответственности, полное возмещение вреда, конкретные фактические обстоятельства (порода и возраст дерева, наличие договора купли-продажи). Это универсальный подход, применимый далеко за пределами экологических составов – по любым делам, где обвинение строится на формальном превышении порогового значения. Институт малозначительности перестает быть “мертвой” нормой, и это прямое приглашение защите ставить вопрос о ч. 2 ст. 14 УК там, где ущерб минимален», – отметил адвокат.
В п. 31 Обзора разъяснено: поскольку в действующем законодательстве отсутствуют прямые предписания об учете бумажного носителя с нанесенным на него наркотическим средством (ЛСД) в качестве субстанции для определения общего размера наркотика, при квалификации содеянного суд должен исходить из размера самого наркотического средства (Определение № 48-УД24-32-К7).
Геннадий Кузьмин подчеркнул, что в данном случае ВС не согласился с выводом суда апелляционной инстанции о том, что исследованный по делу объект является смесью наркотического средства и фрагмента бумаги и что вес наркотического средства следует определять, суммируя вес этих объектов. «Несмотря на факт наличия объекта в виде наркотических средств, внесенных в перечень постановления Правительства РФ, без установления точного веса привлечение к ответственности невозможно. В случае, когда наркотическое вещество неразрывно связано с объектом (бумажным носителем), необходимо устанавливать вес чистого вещества. В случае с ЛСД, нанесенным на марки (фрагменты бумаги), нижестоящими судами были допущены нарушения. Данная позиция исключает необоснованное вменение крупного или особо крупного размера и существенно влияет на квалификацию и наказание», – прокомментировал адвокат.
Дмитрий Оганов отметил, что суды столкнулись с вопросом, неурегулированным законодательством: об учете бумажного носителя с нанесенным на него наркотическим средством. Нижестоящие суды пошли по пути расширения ответственности обвиняемого и учли вес бумажного носителя – перфорированной бумаги – как неотъемлемую часть всей «смеси». Однако Судебная коллегия отметила, что перечень наркотических средств не предусматривает такой вид препарата, как физическое соединение наркотического средства или психотропного вещества с бумажным, растительным или иным носителем, на который оно каким-либо способом нанесено. В законодательных актах не содержится прямых предписаний, в соответствии с которыми бумажный носитель мог бы учитываться в качестве субстанции, масса которой подлежит включению в общий размер наркотического средства.
«Таким образом, ВС продемонстрировал свою приверженность принципу презумпции невиновности, изложенному в ст. 14 УПК о том, что все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном законодательством, толкуются в пользу обвиняемого, а сам обвинительный приговор не может быть основан на предположениях. Всегда очень приятно читать подобные определения ВС, где вышестоящая инстанция задает алгоритм действий для новых вызовов, с которыми сталкиваются нижестоящие суды», – подчеркнул Дмитрий Оганов.
В п. 32 ВС привел дело, в котором действия обвиняемой, защищавшейся от посягательства находившегося в состоянии алкогольного опьянения нападавшего, связанного с применением насилия, опасного для ее жизни (удушения), признаны необходимой обороной (Определение № 60-УД25-3-К9).
Как отметил Геннадий Кузьмин, Верховный Суд защитил женщину, которая была вынуждена защищать свою жизнь с помощью оружия, хотя нападавший был и без него. При этом Суд указал, что реальность угрозы заключалась в примененном к ней насилии в виде удушения, намерении нападавшего ее убить, а также иных действиях и обстоятельствах, таких как состояние опьянения, ограничение свободы движения. Данная позиция имеет принципиальное значение для стороны защиты, поскольку исключает необоснованное привлечение к уголовной ответственности лиц, действовавших в состоянии необходимой обороны, подчеркнул адвокат.
Абильфез Исаев отметил, что решение о признании необходимой обороны и праве на реабилитацию по делу об удушении – знаковое. Верховный Суд прямо указал, что удушение и высказанные угрозы образуют посягательство, сопряженное с насилием, опасным для жизни, а следовательно, причинение вреда нападавшему не является преступлением по ч. 1 ст. 37 УК. По словам адвоката, ценность позиции состоит в борьбе с устойчивой практикой «автоматической» переквалификации таких дел на ст. 108 или ст. 111 УК. ВС требует от судов оценивать реальную опасность посягательства, а не исход конфликта, и это принципиально важно для защиты по делам о превышении пределов необходимой обороны, добавил адвокат.
Из п. 33 Обзора следует, что если умыслом взяткополучателя не охватывалась сумма денежных средств, переданных посреднику за оказанное содействие, то при определении размера полученной должностным лицом взятки вознаграждение посредника не учитывается (Определение № 51-УДП25-2-К8). По мнению Геннадия Кузьмина, данное разъяснение имеет существенное значение для квалификации и назначения наказания по делам о получении взятки.
В п. 35 указано: если при замене неотбытой части наказания в виде лишения свободы ограничением свободы осужденный после освобождения из исправительного учреждения не выполнил требования, указанные в предписании, в том числе о явке в уголовно-исполнительную инспекцию, то такое лицо считается не приступившим к отбыванию наказания в виде ограничения свободы (Определение № 44-УДП24-25-К7).
Геннадий Кузьмин пояснил, что ограничение свободы действительно исчисляется с момента освобождения из колонии, но только в случае явки в УИИ. В противном случае наказание считается неотбытым. Адвокат подчеркнул, что данная позиция основана на ч. 2 ст. 49 УИК и п. 55 Постановления Пленума ВС РФ от 22 декабря 2015 г. № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» и имеет большое значение при назначении наказания по совокупности приговоров.
Согласно п. 37 собственная оценка стороной защиты доказательств с точки зрения их достаточности и достоверности, выражение несогласия с позицией государственного обвинителя в присутствии присяжных заседателей не могут быть признаны незаконным воздействием на коллегию присяжных (Определение № 66-УДП24-22СП-А5). По словам Геннадия Кузьмина, данная позиция основана на ст. 252, 335 УПК и гарантирует стороне защиты возможность свободно высказывать свою оценку доказательств без риска признания такого поведения незаконным воздействием на присяжных.
Абильфез Исаев считает данное разъяснение одним из самых ценных для практики суда присяжных. Он отметил, что ВС прямо признал: собственная оценка защитой доказательств, оспаривание их достоверности и выражение несогласия с позицией гособвинителя в присутствии присяжных – это реализация права на защиту в состязательном процессе, а не «незаконное воздействие» на коллегию. «Эта позиция ставит заслон распространенной тактике прокуратуры добиваться отмены оправдательных вердиктов под предлогом "воздействия на присяжных"», – полагает адвокат.
Вице-президент Федеральной палаты адвокатов РФ Евгений Рубинштейн заметил, что для адвокатов представляется странным, что тезис о возможности стороны защиты оспаривать обвинение и приводить доводы в его опровержение требует отдельного внимания со стороны ВС РФ. «Но в условиях повсеместной отмены оправдательных приговоров, постановленных судом с участием присяжных заседателей, помещение этого дела в Обзор может оказать частичное влияние на смену фокуса в правоприменении», – прокомментировал он.
В соответствии с п. 38 пересмотр вступивших в законную силу судебных решений по уголовному делу о преступлении, предусмотренном ч. 1 ст. 264.1 УК, в случае отмены постановления о назначении лицу административного наказания с прекращением производства по делу в связи с истечением сроков давности привлечения к административной ответственности осуществляется в кассационном либо надзорном порядке (Определение № 86-УД24-11-К2). Абильфез Исаев отметил, что данный пункт закрепляет определенность по делам с административной преюдицией, устраняя процессуальную путаницу и давая защите ясный процессуальный маршрут.
Евгений Рубинштейн подчеркнул, что в описанном примере прекращение производства по делу об административном правонарушении напрямую влияет на вывод о наличии состава преступления. При этом он пояснил: важен процессуальный вопрос – пересмотр приговора по уголовному делу происходит в порядке кассационного или надзорного производства, а не в порядке производства по уголовному делу ввиду новых или вновь открывшихся обстоятельств. «Помимо юридических вопросов, описанная ситуация раскрывает тактический прием работы по уголовному делу. Иногда следует сосредоточиться на оспаривании постановления об административном правонарушении, не затрагивая вопросы уголовного дела. Признание постановления по делу об административном производстве незаконным напрямую влияет на судьбу уголовного дела», – отметил вице-президент ФПА РФ.
Абильфез Исаев рассматриваемый раздел Обзора в целом оценил как сильный и практически ориентированный. «Верховный Суд последовательно защищает принципы законности, субъективного вменения и соразмерности, требует от судов содержательной мотивировки и не допускает формального подхода ни в квалификации, ни в назначении наказания. Для адвокатского сообщества этот Обзор – не просто описание практики, а рабочий инструмент: по большинству позиций защита получает подтвержденные высшей инстанцией аргументы, которые уже сегодня можно и нужно использовать в состязательных процессах», – полагает он.
Геннадий Кузьмин подчеркнул, что правовые позиции Судебной коллегии по уголовным делам, изложенные в Обзоре, являются обязательными для правоприменителей, в том числе правоохранительных органов и судов. «Эти позиции, благоприятные для стороны защиты, направлены на усиление принципа равенства сторон. Адвокатам рекомендуется активно использовать данные разъяснения при защите по уголовным делам, ссылаясь на конкретные пункты Обзора и приводя дословные цитаты, что позволяет добиваться прекращения уголовных дел, оправдания, переквалификации и смягчения наказания с учетом всех обстоятельств дела», – отметил эксперт.
По мнению Евгения Рубинштейна, уголовно-правовое наполнение Обзора является достаточно интересным. «Подобранные примеры из судебной практики являются исключениями и демонстрируют способность Верховного Суда РФ принимать решения в интересах человека. Не так часто в одном Обзоре можно увидеть примеры обоснования малозначительности деяния, вывода о невозможности определения веса наркотического вещества в смеси, необходимой обороны и определения размера полученной взятки на основании умысла взяткополучателя», – подчеркнул он.
