×

Евгений галактионов: «кодекс должен защищать адвоката»

Член рабочей группы по подготовке проекта изменений и дополнений в КПЭА ответил на вопросы «АГ»
Материал выпуска № 8 (145) 16-30 апреля 2013 года.

Евгений Галактионов: «КОДЕКС ДОЛЖЕН ЗАЩИЩАТЬ АДВОКАТА»

Член рабочей группы по подготовке проекта изменений и дополнений в КПЭА ответил на вопросы «АГ»

ГалактионовНа вопросы нашего корреспондента о результатах деятельности рабочей группы по подготовке проекта изменений и дополнений в КПЭА отвечает Евгений Галактионов, член Совета ФПА, президент АП Калининградской области.

– Евгений Борисович, Вы вошли в состав рабочей группы на завершающем этапе, сменив сложившего свои полномочия Юрия Кручинина. Что успели сделать? Удалось ли внести свой вклад?
– Громадный пласт работы по систематизации многочисленных предложений, поступивших из адвокатских палат и образований, рабочей группой был уже проделан. Осталась тонкая очистка проекта изменений и дополнений в Кодекс. Этой работой мы сейчас и занимаемся. Существует очень много точек зрения на данный документ, я стараюсь придерживаться нейтральной позиции. Главное, чтобы в итоге нашей совместной работы корпорация получила добротный документ, работающий на авторитет адвокатуры, защищающий базовые принципы сообщества – независимость, самоуправление, корпоративность.

– Какие проблемы применения Кодекса Вас тревожат больше всего?
– Меня волнуют некоторые процедурные вопросы, в частности соблюдение прав адвоката при возбуждении дисциплинарного производства. Казалось бы, порядок возбуждения дисциплинарного производства изложен достаточно ясно. Тем не менее на практике мы сталкиваемся иногда с тем, что лица, которым по тем или иным причинам отказали в приеме заявления, пытаются обжаловать этот факт. В одних случаях суды отказываются признавать такие требования правомерными, в других – признают. Это тревожный симптом. Нельзя, чтобы власти вторгались в корпоративную кухню дисциплинарного производства, нельзя наше дисциплинарное производство уподоблять административному, соблюдать ненужную формалистику. Все процессуальные вопросы, такие, как получил ли адвокат уведомление о возбуждении дисциплинарного производства или нет, не должны ставить под сомнение решение квалификационной комиссии о том, если ли в действиях адвоката нарушения или нет.

Между тем судебная практика показывает, что порой при обжаловании решений квалификационной комиссии и совета палаты суды не вдаются в мотивацию органов корпоративного самоуправления, а исследуют только те доказательства, которые представляет суду сторона, подавшая жалобу на адвоката. В частности, рассматривая дела о восстановлении статуса адвоката, по-прежнему открытым остаются вопросы обоснованности тяжести дисциплинарного проступка и отсутствия факта привлечения к дисциплинарной ответственности ранее.

Для разрешения данного противоречия не требуется изменений в Кодекс, достаточно позиции Федеральной палаты адвокатов в виде информационного письма или постановления по практике применения Кодекса.

На мой взгляд, замахнувшись на изменения в Кодексе, мы недостаточно используем другие механизмы единообразного применения законодательства об адвокатуре в тех вопросах, которые лишь требуют толкования.

При этом Кодекс должен содержать прямое указание на ведение адвокатского делопроизводства и устанавливать ответственность за нарушение соответствующих правил. Сплошь и рядом мы имеем дело с нареканиями в адрес адвокатов о том, что они получили с клиента деньги, но не выполнили своих обязательств. Этого не происходило бы, если бы адвокат был обязан работать только по письменному договору, и фиксировать факт заключения таких договоров в делопроизводстве своего адвокатского образования, включая адвокатские кабинеты. Не один раз мы сталкивались с ситуацией, когда в ходе дисциплинарного производства адвокат не предоставлял никаких документов в защиту своей позиции. Зато, когда решение было вынесено, он обжаловал его в суд, предоставляя и договоры, и квитанции, и расписки, и другие документы, которых, очевидно, не было до этого. Для суда при этом не важно, вел адвокат делопроизводство или не вел, вернул клиенту деньги до вступления в силу решения Совета палаты или после, готовясь обжаловать это решение. Эти факты говорят не только о результативности работы органов корпоративного самоуправления, но и о качестве нормативной базы, которой они руководствуются.

Пренебрежение такой, казалось бы, формальной стороной адвокатской работы, как ведение делопроизводства, часто бьет даже по добросовестным адвокатам, которых конкуренты убирают из процессов под предлогом того, что они работают в сговоре со следствием, и именно поэтому не заключают договор с подзащитным. На практике часты случаи, когда против адвоката, принявшего поручение на ведение дела с начала следствия, но по тем или иным причинам отложившего подписание соглашения с клиентом на более поздний срок, начинает действовать новый адвокат вместе с клиентом. Это обычно делается исключительно для того, чтобы под предлогом навязывания адвоката следствием опровергнуть данные ранее признательные показания либо те следственные действия, которыми закреплялась вина обвиняемого.

– При обсуждении поправок в Кодекс раздавались голоса против расширения перечня мер дисциплинарной ответственности. Главный аргумент – уберечь адвоката от необоснованных нападок. Вы согласны с этим?
– Я полагаю, что адвокат более уязвим при тех основаниях привлечения к ответственности, которые существуют сейчас. Человека могут лишить статуса, не оставив ему шанса исправится. Между тем предлагаемые поправки позволят органам адвокатского самоуправления более дифференцированно оценивать тяжесть совершенного проступка и выбирать ту меру наказания, которая наиболее ему соответствует. Я полагаю, что такая мера дисциплинарной ответственности, как замечание, может применяться только за нарушения, не связанные с нарушением адвокатской тайны или законодательства об адвокатской деятельности. Например, за опоздание в судебное заседание.

Предупреждение должно выноситься за нарушения правил профессионального поведения, зафиксированных в законе. Основаниями для предупреждения могут быть также такие серьезные проступки, как нерегистрация клиента в делах адвокатского образования, невнесение в кассу денег, полученных с клиента за адвокатские услуги, необжалование приговора, который не является окончательным.

Выносить решение о прекращении статуса адвоката совет палаты может только в случаях очевидного нарушения базовых принципов профессиональной этики, например при установлении фактов негласного сотрудничества адвоката с органами следствия и дознания, а также совершения действий, направленных против интересов клиента.

Во всех остальных случаях адвокат может быть лишен статуса только в том случае, если к нему уже были применены другие меры дисциплинарной ответственности. Практика показывает, что повторные нарушения случаются крайне редко.

Вполне допускаю установление такой меры дисциплинарного воздействия, как запрет на занятие определенными видами адвокатской деятельности в течение определенного срока (лучше – до года) и (или) принуждение адвоката вернуть сумму гонорара клиенту в случае нарушения правил профессиональной деятельности (например, незаключения договора оказания юридической помощи).

– Известно немало случаев, когда за один и тот же проступок адвокаты разных палат несут различные взыскания. Одни отделываются предупреждением, другие – лишаются статуса. Не считаете ли Вы, что отсутствие единства дисциплинарной практики – серьезный фактор нарушения прав адвоката? Что нужно сделать, чтобы решить эту проблему?
– Мне жаль, что была отвергнута идея создания специального органа, призванного обеспечить такое единство. Не обязательно, чтобы он был автономным. Он может действовать в рамках полномочий и компетенции Совета ФПА, но состоять из наиболее компетентных и независимых экспертов-правоведов, которые бы одновременно с Советом ФПА избирались съездом адвокатов на два года. Работа этих экспертов должна быть хорошо обеспечена материально, с тем чтобы они могли без ущерба заниматься работой, столь необходимой нашему сообществу. Рекомендации этих экспертов позволили бы значительно снизить процент противоречивых решений корпоративных органов и последующих судебных разбирательств. А если такие разбирательства и будут происходить, то заключение специального органа по этике будет играть в них не последнюю роль.