×

Зачем нужна адвокатская реформа?

Расширение зоны влияния российского бизнеса за пределами страны порождает необходимость вновь вернуться к изменению правил игры на рынке юридических услуг
Материал выпуска № 10 (75) 16-31 мая 2010 года.

ЗАЧЕМ НУЖНА АДВОКАТСКАЯ РЕФОРМА?

Расширение зоны влияния российского бизнеса за пределами страны порождает необходимость вновь вернуться к изменению правил игры на рынке юридических услуг


 Альберт ЕГАНЯН,
управляющий партнер юридической фирмы «Вегас-Лекс»
Как показал прошедший в апреле IV ежегодный Юридический форум, в адвокатском сообществе активно обсуждается идея реформирования адвокатуры. Но реформа ради реформы не нужна. Изменения необходимы в случае, если власть и юридическое сообщество считает нужным развивать юридический бизнес как один из элементов деловой инфраструктуры.


Два сектора юридического рынка

На сегодняшний день на рынке юридических услуг сформировались два вида субъектов. Во-первых, это адвокатское сообщество, члены которого оказывают юридическую помощь индивидуально (через адвокатский кабинет), в формате адвокатского бюро или коллегии адвокатов. Их деятельность регулируется законом об адвокатуре. Второй сектор – это юридические фирмы, коммерческие организации, а иногда группы компаний, в состав которых входит адвокатское образование. Их деятельность (за исключением адвокатской части) не регулируется ничем, кроме общих норм регулирования деятельности юридических лиц, – они не обязаны получать лицензии, входить в саморегулируемые организации, вырабатывающие стандарты оказания услуг, или каким-то иным способом обеспечивать качество.

Кроме фирм, специализирующихся на юридических услугах, существует достаточно много консультантов, оказывающих такие услуги наряду с другими, например аудиторскими. С одной стороны, такое положение вещей обостряет конкуренцию, но с другой – не делает ее честной. В нормальных рыночных условиях клиент должен быть защищен от ситуации, когда юридические услуги ему оказывают лица без достаточной квалификации, а при нынешней ситуации это, строго говоря, не запрещено. А главное, рынок должен самоочищаться от участников, чьи услуги нарушают определенные стандарты, например, этические, с помощью определенных профессиональных норм, например норм профессиональной этики, которыми руководствуются адвокаты.

Но и в адвокатском сообществе не все хорошо. В силу ряда причин далеко не все лица, получившие статус адвоката, обладают необходимой квалификацией и набором этических качеств, которые должны быть присущи адвокату по закону. Главная из них – недостаточно высокие доходы адвокатов, особенно в регионах, и в связи с этим не самая высокая привлекательность этой профессии по сравнению с другими возможностями, открывающимися перед выпускниками юридического вуза. Из-за относительно низкой конкуренции на входе в адвокатское сообщество, а также весьма условной системы контроля со стороны адвокатских палат за качеством оказания юридической помощи, соблюдением профессиональной этики, к сожалению, нельзя утверждать, что всякий, кто наделен статусом адвоката, окажет качественную юридическую помощь и скорее откажется от поручения, чем нарушит адвокатскую этику. Такова ситуация во многих адвокатских палатах, за исключением, может быть, десятка наиболее передовых регионов.

Тем не менее, несмотря на все недостатки существующей системы регулирования в этой сфере, адвокатура и юридический бизнес постепенно развиваются. Вероятно, те недостатки, которые существуют, постепенно, по мере нарастания конкуренции и роста уровня информированности потребителей, будут сглажены просто за счет того, что некачественные юридические услуги не будут востребованы на рынке. Так нужна ли реформа?

Соответствие «число сотрудников – качество услуг»

Ответ на этот вопрос зависит от ответа на ряд других вопросов. Например, заинтересованы ли власти в том, чтобы флагманские российские компании, маркетмейкеры в своих секторах рынка пользовались услугами российских юридических фирм? Дело в том, что крупным бизнес-структурам удобнее пользоваться услугами таких же крупных консультантов, в том числе и юридических. Во-первых, это связано со сложностью их проектов: ни один юрист, ни команда небольшого адвокатского бюро не в состоянии охватить весь спектр юридических знаний, требуемых для реализации проектов крупного российского бизнеса. Кроме того, если компания-клиент крупная, число лиц, участвующих в принятии решений по проекту, таково, что небольшая команда, и уж тем более один юрист, будут терять больше времени на коммуникации с клиентом, нежели на решение его задач. К тому же крупная юридическая фирма может продемонстрировать больший опыт по реализации сложных проектов, поскольку в ней эффективнее работает система накопления и обмена опытом. Таким критериям отвечает не более десятка крупнейших российских юридических фирм и адвокатских бюро.

Возникает вопрос: они стали крупными (и насколько крупными) благодаря или вопреки некоторым положениям законодательства об адвокатуре? И вообще, стимулирует ли законодательство юридические фирмы, организованные по закону об адвокатуре, быть крупными? Вряд ли. Пока в адвокатском бюро мало партнеров, их квалификация и опыт примерно одного уровня, проблем с управлением немного. Но на определенном этапе развития, когда для обслуживания крупных клиентов необходима команда из десятков и сотен юристов, возникает риск того, что организация станет в значительной мере неуправляемой. Порог, за которым адвокатское образование теряет единство стратегического и тактического менеждмента, – 120–150 адвокатов и помощников. Надо сказать, что ряд образований из категории «бизнес-адвокатуры» уже достигли этого порога. Поэтому многие подстраховываются, параллельно регистрируя хозяйственное общество (ООО или ЗАО). Некоторые делают это для того, чтобы сосредоточивать в таких юридических лицах вспомогательные функции – маркетинг, развитие и прочие. А некоторые – для того, чтобы вести дела клиентов в той форме, в которой они требуют, с четкой иерархией в проектной команде, структурированными коммуникациями с клиентом. Кроме того, такая структура помогает  выстроить правильные отношения с корпоративными клиентами, для которых бывает проблематично работать с адвокатскими образованиями в силу особенностей налогообложения адвокатуры. Но такая «двойная игра», естественно, приводит к увеличению операционных издержек и в целом запутывает ситуацию. Таким образом, мы имеем еще одну проблему – увеличение транзакционных издержек развития организации, занимающейся юридическим консалтингом, начиная с определенного этапа. Это тоже сдерживает рост отечественных адвокатских организаций.

По российскому законодательству об адвокатуре для молодых коллег далеко не очевиден тот путь, который они должны проделать, чтобы получить такой же статус, что и старшие коллеги, – в отличие от западных юридических фирм, где последовательность шагов для получения статусов от ассоциата (адвоката, нанимаемого адвокатским образованием) до партнера или старшего партнера практически всегда прозрачна. В нашем же случае по законодательству об адвокатуре формально все адвокаты равны в рамках бюро. При этом старшие адвокаты не могут быть удовлетворены таким положением дел, а младшие понимают, что де-факто это не так. Как следствие, мы имеем либо необходимость наличия большого количества джентельменских договоренностей между адвокатами, либо необходимость выходить за пределы закона об адвокатуре для структурирования подобных взаимоотношений. Проблему можно было бы решить, допустив возможность заключения трудового соглашения адвокатами между собой или адвокатом и адвокатским бюро.

В то же время иностранные юридические фирмы, в том числе работающие с российским бизнесом, лишены подобных проблем, ведь они зарегистрированы в странах, где нет правовых ограничений для их роста. Поэтому на мировом рынке доминируют юридические фирмы, в которых работают сотни, тысячи юристов. Учитывая, что их офисы находятся во многих странах, они, помимо всего прочего, могут обеспечивать по всему миру юридическую защиту интересов своих клиентов – глобальных транснациональных корпораций. Российский бизнес, выходя на мировую арену, скорее будет вынужден пользоваться услугами международных юридических фирм, нежели российских. И следовательно, налоги с доходов на оказание юридических услуг, будут поступать в казну Великобритании, США и других стран, где зарегистрированы эти фирмы, а не в российский бюджет. Российские же фирмы пока традиционно сильны на территории нашей страны и стран СНГ. Таких фирм очень мало, но они вполне в состоянии по качеству и эффективности работы конкурировать с иностранными.

Применимое право

Другой вопрос: какое применимое право по международным проектам рекомендуют своим клиентам международные юридические фирмы? Очевидно, то, в котором сами привыкли работать. Так, в контрактах между российскими и иностранными юридическими лицами, даже если иностранцы – всего лишь оффшорные номинальные держатели акций российских компаний, возникает какое угодно применимое право, кроме отечественного. Для российских властей это упущенные возможности не только по налоговым поступлениям, но и по «экспорту права», а вместе с ним и по возможностям влияния на международные отношения. Да и мотивации развития российского права у кипрских (или багамских) владельцев российского бизнеса меньше. Кроме того, применение иностранного права не всегда возможно с точки зрения российского законодательства (например, когда обе стороны – российские компании) но даже в этом случае клиентами иногда дают советы использовать чужое применимое право, например, англосаксонское. Между тем, игнорируя российское право, клиенты таких фирм существенно ограничивают свои возможности на судебную защиту нарушенных прав на территории России.

Практические шаги

Если юридическое сообщество и власти определятся с целями реформ, то будут понятны практические шаги, которые необходимо предпринять. Если цели – устранение обозначенных здесь проблем, то, вероятно, необходимо создать механизмы, обеспечивающие возможности роста для российского юридического бизнеса. Как видим, вопросы укрупнения и расширения поля его деятельности для российских юристов взаимосвязаны.

Во-первых, следует подумать о постепенном введении адвокатской монополии с достаточно продолжительным переходным периодом. Однако после того как адвокатский корпус окончательно сформируется, необходимы эффективные механизмы самоочищения адвокатского сообщества от случайных, неквалифицированных, нечестных элементов, а также формирование жестких входных требований. Эти механизмы будут залогом минимальных стандартов качества оказания юридических услуг.

Во-вторых, необходимо расширить возможности адвокатов по самоорганизации, разрешив им образовывать не только существующие формы адвокатских образований, но и любые иные организационно-правовые формы, а также в различных формах градуировать права участвующих в работе таких форм адвокатов. Например, можно перенять западный опыт, введя градацию от ассоциатов до различных форм партнерства (младший партнер, партнер, старший партнер и т.п.). В тех случаях, когда адвокаты вкладывают не только свой труд, знания и опыт, но и капитал, они должны иметь возможность образовывать коммерческие организации.

Ограничивать их в этой возможности по сравнению с другими консультантами неразумно и несправедливо. Вероятно, в сфере юридического консалтинга могут появиться и публичные компании, чьи акции будут котироваться на бирже. Но это уже дело отдаленного будущего.

"АГ" №10, 2010