Активное способствование расследованию как смягчающее наказание обстоятельство

Современная образовательная среда характеризуется интенсивным развитием цифровых технологий, призванных облегчить процессы оценки знаний и повысить эффективность мониторинга учебной деятельности. Одним из ключевых инструментов такого мониторинга выступает программа «Антиплагиат», разработанная для выявления текстовых заимствований в научных трудах. Данный ресурс приобретает особое значение в свете растущего количества фальсификаций и нарушений академической честности.

А.Ю. обратился к одному из сотрудников вуза с просьбой организовать доступ к «Антиплагиату» с целью дальнейшего использования программы в коммерческих целях. Но сотрудник института пошел на сотрудничество со спецслужбой, что послужило основанием для проведения ОРМ «оперативный эксперимент», в ходе которого А.Ю. перечислил сотруднику института в несколько этапов 598 тыс. руб. и в результате был задержан по обвинению в совершении преступления, предусмотренного п. «б» ч. 4 ст. 291 УК РФ, с избранием меры пресечения в виде заключения под стражу. В ходе длительного расследования дела обвинение неоднократно перепредъявлялось с продлением срока стражи.

Стоит отметить, что А.Ю. первоначально признал вину в инкриминируемом деянии, при этом он давал подробные пояснения об обстоятельствах дела, заявлял, что желает сообщить о других преступлениях и заключить досудебное соглашение. Впоследствии он немного изменил тактику поведения, признавая вину частично – не отрицая обстоятельств дела, но выражая сомнения в том, что перечислял деньги должностному лицу.

Информация о преступлениях подобного рода редко встречается в открытых источниках или правовых базах, что повлекло многочисленные процессуальные ошибки, допущенные на стадии расследования.

Я вступила в дело в качестве защитника на стадии поступления материалов в суд. Особого внимания, на мой взгляд, заслуживал следующий факт. Как отмечалось, подзащитному неоднократно перепредъявлялось обвинение. Такой способ нередко используется следственным органом для корректировки определенных обстоятельств дела и уточнения обвинения.

Казалось бы, ничего необычного, если бы не одно обстоятельство. После поступления дела в суд для рассмотрения по существу к А.Ю. обратился сотрудник СИЗО и попросил обвинительное заключение, а спустя некоторое время вернул его. Когда А.Ю. сообщил мне об этом, я заподозрила, что в обвинении или анкетных данных что-то не так.

Позже стало понятно, что сотрудник СИЗО действовал по просьбе следствия, которое допустило грубую ошибку в процессуальных документах, которую нужно было срочно исправлять.

Сопоставление имеющегося у защиты постановления о привлечении А.Ю. в качестве обвиняемого с новым экземпляром обвинительного заключения подтвердило нашу версию: в обвинении были допущены ошибки в датах совершения денежных переводов.

Одно из основных требований, предъявляемых к постановлению о привлечении лица в качестве обвиняемого, – детализация обвинения. В частности, в постановлении должен быть описан инкриминируемый обвиняемому эпизод преступной деятельности, в том числе указано время совершения преступления. Несоблюдение данного требования относится к числу существенных нарушений уголовно-процессуального закона, нарушающих право на защиту.

Из содержания обвинения, предъявленного А.Ю., следовало, что он реализовал преступный умысел на дачу взятки должностному лицу в период 6 декабря 2022 г. до 18:31 17 января 2022 г. (!), а также после даты возникновения умысла, – т.е. копии электронного ресурса он якобы получил 17 января 2022 г. (!), а затем в период с 18:31 17 января 2022 г. до 10:04 15 мая 2023 г. (!) провел проверки. То есть следственный орган не смог установить период совершения обвиняемым преступления.

Данное нарушение являлось существенным и не могло быть исправлено в ходе судебного заседания, т.е. препятствовало рассмотрению дела в суде и исключало возможность постановления приговора. В связи с этим оно подлежало возвращению прокурору в соответствии с п. 1 ч. 1 ст. 237 УПК, о чем защита заявила суду.

Однако суд отклонил данное ходатайство, посчитав, что все процессуальные документы в деле соответствуют тексту как обвинения, так и обвинительного заключения. При этом не получили оценки суда ни иные процессуальные недостатки и изъяны по делу, указанные защитой, ни личность подсудимого, ни его поведение до и после задержания.

При этом я как защитник обращала внимание, что в ходе следствия подзащитный не только открыто давал показания об обстоятельствах дела, но и предлагал сотрудничество со следствием, однако эти доводы также были проигнорированы.

По мнению защиты, независимо от частичного признания вины подсудимым следственный орган должен был указать в обвинительном заключении в качестве обстоятельства, смягчающего наказание, активное способствование обвиняемым раскрытию и расследованию преступления.

Верховный Суд РФ неоднократно высказывался в своих решениях, обзорах¹, а также в Постановлении Пленума от 22 декабря 2015 г. № 58 о том, что активное способствование раскрытию и расследованию преступления следует учитывать в качестве смягчающего наказание обстоятельства, предусмотренного п. «и» ч. 1 ст. 61 УК, если лицо о совершенном с его участием преступлении либо о своей роли в преступлении представило органам следствия или дознания информацию, имеющую значение для раскрытия и расследования преступления.

Указанные доводы, по мнению защиты, давали основания для назначения гуманного наказания при вынесении приговора, однако надежды не оправдались – суд признал А.Ю. виновным по п. «б» ч. 4 ст. 291 УК и приговорил к восьми годам колонии строгого режима.

К сожалению, суд не учел всех смягчающих наказание обстоятельств. Апелляция также не приняла во внимание доводы защиты в этой части и оставила приговор в силе.

Однако справедливость восторжествовала: внимательно изучив кассационную жалобу защиты, Второй кассационный суд общей юрисдикции выслушал доводы сторон и принял во внимание тот факт, что в ходе предварительного следствия осужденный активно способствовал раскрытию и расследованию преступления, хотя вину в инкриминируемом деянии признал частично.

Принимая решение, Второй КСОЮ отметил: справедливость наказания заключается в его соответствии характеру и степени общественной опасности преступления, обстоятельствам его совершения и личности виновного.

Согласно п. 28 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 22 декабря 2015 года № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», установление обстоятельств, смягчающих и отягчающих наказание, имеет важное значение при назначении лицу, совершившему преступление, как основного, так и дополнительного наказания.

Суд установил, что в ходе проведенного в жилище А.Ю. обыска – еще до его уведомления о возбуждении уголовного дела и допроса в качестве подозреваемого – осужденный добровольно выдал флеш-носители, жесткие диски, мобильный телефон, содержащие в памяти переписку с сотрудниками госучреждения по вопросу получения незаконного доступа с программе «Антиплагиат.ВУЗ»; предоставил пароль для возможности разблокировки его телефона; при допросе в качестве подозреваемого полностью признал вину и дал изобличающие себя показания о передаче взятки должностному лицу, которые потом полностью подтвердил при допросе в качестве обвиняемого; неоднократно обращался с ходатайством о заключении с ним досудебного соглашения о сотрудничестве. Обнаруженные при осмотре мобильного телефона сведения приняты судом в качестве доказательств виновности осужденного.

При таких данных суд кассационной инстанции расценил поведение А.Ю. как активное способствование раскрытию и расследованию преступления, при этом изменение впоследствии позиции по отношению к содеянному не может служить основанием к непризнанию его действий на досудебной стадии по активному способствованию раскрытию и расследованию преступления в качестве смягчающего наказания.

С учетом изложенного, в соответствии с п. «и» ч. 1 ст. 61 УК судебная коллегия Второго КСОЮ изменила подзащитному наказание с применением ч. 1 ст. 62 и ст. 64 УК, т.е. ниже низшего предела, предусмотренного санкцией ч. 4 ст. 291 Уголовного кодекса РФ, до пяти лет лишения свободы.

В заключение добавлю, что в данном деле кассационный суд применил принципы справедливости и гуманизма, что позволило существенно снизить подзащитному срок наказания.