Решение проблемы защиты граждан от противоправных посягательств, в чем бы они ни заключались, – один из важнейших векторов развития правовой и правоохранительной систем государства. С этой целью постоянно совершенствуются уголовное, административное и гражданское законодательства, внедряются современные способы обнаружения и раскрытия преступлений и правонарушений, вводятся системы электронной подачи жалоб и обращений, а также каналов для экстренной связи со службами полиции и здравоохранения.
Вопрос защиты от так называемого сталкинга все чаще возникает в общественных дискуссиях, СМИ, а также современных произведениях литературы и искусства. Stalking в переводе с английского означает «преследование». Полагаем, в общем виде под сталкингом можно понимать один из видов домогательств, который, как правило, совершается одним лицом (сталкером, преследователем) в отношении другого (преследуемого, жертвы) и заключается в слежке, направлении навязчивых сообщений, постоянных попытках установить контакт, угрозах, приставаниях, издевательствах, нередко психологическом и даже физическом насилии и т. д. Зачастую это сопровождается попытками вызвать у преследуемого чувство вины и манипулировать этим чувством в своих интересах. Например, сталкер может не угрожать жертве физической расправой из-за риска быть привлеченным к установленной законом ответственности, а говорит о самоубийстве, возлагая вину за это на жертву и таким образом склоняя ее к определенному поведению.
Нередко преследователь сознательно и целенаправленно распространяет в отношении преследуемого лица порочащие сведения, связанные, как правило, с личной жизнью или неблаговидными поступками последнего, с целью максимально исключить из его круга общения друзей, знакомых и даже родственников, склоняя к взаимодействию с собой как единственно возможным человеком, идущим на контакт. Сталкер может использовать и иные способы давления и манипуляций, в частности:
- преследовать жертву, ожидать возле дома, работы, на улице и даже против ее воли, нередко при этом угрожая устроить скандал или иным образом нанести вред репутации преследуемого;
- совершать звонки и направлять преследуемому либо его родным и знакомым сообщения, которые также могут содержать оскорбительные или порочащие сведения;
- причинять незначительный, но ощутимый материальный ущерб – например, битье стекол, повреждение лакокрасочного покрытия автомобиля, порча входных дверей и т. п.;
- «киберсталкинг» – распространение порочащих сведений, оскорблений, а также направление нежелательных и «докучающих» сообщений в интернете.
К сожалению, законодательством не установлена прямая уголовная, административная либо гражданско-правовая ответственность за подобные действия. Кроме того, оно, на наш взгляд, не содержит и эффективных правовых механизмов для защиты от сталкинга, хотя, безусловно, определенные шаги в этом направлении сделаны. Например, в 2018 г. в уголовно-процессуальное законодательство введена мера пресечения в виде запрета определенных действий, которая позволяет суду применить к обвиняемому ряд ограничений, зависящих от инкриминируемого деяния, – в том числе запрет на общение с потерпевшим любым способом, а также запрет на встречи с ним.
Как показывает практика, данная мера активно применяется судами, однако может быть избрана лишь в случае возбуждения уголовного дела и привлечения сталкера в качестве обвиняемого.
Определенные действия, которые совершаются сталкером в отношении преследуемого, при наличии законных оснований могут быть квалифицированы правоохранительными органами в качестве отдельных составов преступлений или административных правонарушений. Среди них можно выделить: клевету (ст. 128.1 УК РФ), угрозу убийством или причинением тяжкого вреда здоровью (ст. 119 УК), нарушение неприкосновенности частной жизни (ст. 137 УК), умышленное уничтожение или повреждение чужого имущества (ст. 167 УК), побои (ст. 6.1.1. КоАП РФ) и некоторые другие. Однако частота применения указанных статей в правоприменительной практике несущественна. Кроме того, добиться возбуждения уголовного дела либо дела об административном правонарушении по указанным составам непросто.
Стоит отметить, что зарубежное законодательство, в том числе стран СНГ, нередко предусматривает для преследуемого лица возможность получить судебное решение (в некоторых юрисдикциях – охранный ордер), которое накладывает на преследователя обязанность не вступать в контакт с жертвой каким бы то ни было образом. Например, законодательство Киргизской Республики содержит нормы, позволяющие получить охранный судебный ордер, а также привлечь преследователя к уголовной или административной ответственности в случае его нарушения. Статьей 28 «b» Гражданского кодекса Швейцарии 1907 г. предусмотрено, что в случае насилия, угроз или домогательств истец может попросить суд запретить причинителю вреда вступать с истцом в контакт, в частности:
- приближаться к нему или нарушать определенную границу вокруг его жилища;
- посещать некоторые места (в частности, улицы, площади или кварталы);
- вступать с истцом в контакт по телефону, письменно или электронным способом или беспокоить его как-то иначе.
Данный способ защиты от сталкинга содержится и в модельном законодательстве ООН о насилии в семье.
Необходимо отметить, что попытки включить подобный способ защиты от преследования в российское законодательство также предпринимаются. Например, проектом поправок в ГК РФ об установлении запрета на совершение определенных действий (законопроект № 452947-8) предлагается расширить перечень закрепленных в ст. 12 ГК способов защиты гражданских прав за счет включения в их число «запрета на совершение действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения определенных прав либо посягающих или создающих угрозу посягательства на определенные блага» (ч. 1 ст. 1 проекта). Также предлагается добавить в гл. 2 Кодекса ст. 14.1, предусматривающую возможность суда «установить запрет приближаться и(или) запрет на осуществление других контактов нарушителя с гражданином» (ч. 2 ст. 1 законопроекта), а в п. 2 ст. 150 ГК дополнительно указать, что принадлежащие гражданину нематериальные блага защищаются «также путем установления запрета определенных действий» (ч. 3 ст. 1 законопроекта).
В настоящее время законопроект находится на стадии рассмотрения Советом Госдумы, однако уже получил отрицательные отзывы Правового управления и Комитета по госстроительству и законодательству, в связи с чем, вероятно, принят не будет.
Поводом для критических отзывов послужило то, что, по мнению их авторов, предлагаемое нововведение повторяет уже существующие в гражданском законодательстве способы защиты, а именно – предусмотренные абз. 3 ст. 12 ГК (в виде требования пресечь действия, нарушающие право или создающие угрозу его нарушения), а также абз. 2 п. 2 ст. 150 («пресечение или запрещение действий, нарушающих или создающих угрозу нарушения личного неимущественного права либо посягающих или создающих угрозу посягательства на нематериальное благо»). Возможность применения данных способов защиты, как указано в отзыве профильного комитета, подтверждается положительной судебной практикой, которой устанавливаются запреты на направление жертве смс-сообщений, а также сообщений с использованием сети «Интернет».
Однако, по нашему убеждению, введение в законодательство указанных норм позволило бы обеспечить реальную судебную защиту жертвам преследователей.
В то же время, полагаем, что для решения рассматриваемой проблемы представленная редакция законопроекта является неполной. Так, помимо введения в гражданское законодательство положений, предусматривающих в качестве отдельных способов защиты запрет на направление сообщений, общение в каком-либо виде и приближение на определенное расстояние преследователя к жертве, считаем целесообразным внести соответствующие изменения и в иные отрасли законодательства. Например, исковые заявления с такими требованиями должны рассматриваться в сокращенные сроки – не более 15 дней с даты принятия к производству. Также стоит установить более короткие сроки вступления решения суда в законную силу – пять дней. Кроме того, по таким категориям дел необходимо применение обеспечительных мер, которые, по сути, будут дублировать заявленные истцом требования, однако позволят незамедлительно реализовать механизмы защиты от сталкинга.
Доказательствами по таким делам могут выступать показания свидетелей, скриншоты и нотариальные осмотры переписки в мессенджерах, сведения о телефонных переговорах, заключения экспертов и специалистов, материалы проверки сотрудниками полиции по заявлениям жертвы и т. п.
Приведенная в отзывах судебная практика, на наш взгляд, является скорее единичной и не позволяет утверждать о достаточности существующих способов защиты преследуемых лиц. К тому же важно учитывать существенные материальные и временные ресурсы, которые необходимо затратить преследуемому, чтобы защититься от сталкинга.
Более того, представляется необходимым внесение изменений и в уголовное законодательство и законодательство об административных правонарушениях, которые вводили бы отдельные составы правонарушений и преступлений за неисполнение судебных решений по таким делам, а также определений о принятии обеспечительных мер по ним.
В заключение добавим, что только комплексный подход к формированию межотраслевого института позволит обеспечить реальную правовую защиту жертв сталкинга и предотвратить с большей долей вероятности совершение в их отношении противоправных действий.
