Как ранее писала «АГ», Верховный Суд РФ в Определении от 15 августа 2025 г. № 302-ЭС25-3428 по делу № А19-26237/2023 разъяснил, что Управление Росреестра, возбудив дела об административных правонарушениях в отношении арбитражного управляющего на основе сообщений гражданина, личность которого невозможно идентифицировать, фактически возложило на себя роль инициатора соответствующих дел и приняло риски компенсации расходов при прекращении производства по таким делам по реабилитирующим основаниям
Определение ВС, на мой взгляд, справедливо и обоснованно вынесенное в пользу арбитражного управляющего, закрывает очередной пробел в правоприменении, лишает недобросовестных участников дел о банкротстве возможности злоупотреблять их правами, тем самым повышая защищенность арбитражных управляющих от необоснованных претензий.
Несмотря на то что предметом спора в данном случае являлось взыскание судебных расходов, данное Определение ВС является «вехой» в вопросах административной ответственности управляющих вслед за определениями по делам № А40-92879/2022 (Определение № 305-ЭС23-7787) и № А40-245757/201 (Определение № 305-ЭС19-22493(50)).
Это дает основания полагать, что эпоха «веерных жалоб» в Росреестр без смс и регистрации очевидно закончилась.
Надеюсь, комментируемое Определение будет принято надзорным органом к сведению и исполняться на местах. Также представляется целесообразным, если во исполнение Определения ВС № 302-ЭС25-3428 Росреестр выпустит разъяснение либо ведомственный приказ, регламентирующий порядок подачи жалоб и идентификации заявителя. Во всяком случае проверить существование заявителя, особенно если его фамилия незнакома, – первое, что стоит сделать арбитражному управляющему при формировании возражений по делу об административном правонарушении.
В обсуждаемом Определении ВС указал, что Управление Росреестра в отсутствие заявителя жалобы фактически возложило на себя роль инициатора соответствующих дел и приняло риски по компенсации расходов в случае прекращения по ним производства по реабилитирующим основаниям.
Полагаю, что следствием такого подхода станет общее сокращение возбуждаемых административных органом дел по собственной инициативе – по крайней мере, по совсем незначительным нарушениям либо в случаях, когда наличие административного состава неочевидно. Думается, в неочевидных случаях надзорный орган будет действовать осторожно и сначала запрашивать у управляющего пояснения и обосновывающие документы, а после их анализа принимать решение о возбуждении дела об административном правонарушении. Аналогичным образом он будет действовать в ситуациях, когда жалобы с подобными эпизодами параллельно находятся на рассмотрении суда. Результат рассмотрения этих жалоб также будет решающим для административного органа в вопросе возбуждения дела об административном правонарушении.
Как верно отметили коллеги, в Определении остался открытым вопрос о праве лиц, не участвующих в деле о банкротстве, обжаловать действия арбитражного управляющего. В то же время этот вопрос, как представляется, не являлся самостоятельным предметом жалобы, поэтому остался без внимания СКЭС ВС.
Как следует из Определения, с позиции нижестоящих судов, если обращения содержали данные, указывающие на наличие события правонарушения, то в силу ч. 1 ст. 9 Федерального закона от 2 мая 2006 г. № 59-ФЗ «О порядке рассмотрения обращений граждан Российской Федерации» они подлежали обязательному рассмотрению. В связи с этим действия ответчика были правомерными, причинной связи между действиями Управления и причиненным арбитражному управляющему материальным вредом не имелось.
Верховный Суд признал этот подход ошибочным. Полагаю, его можно истолковать следующим образом: нарушение, допущенное арбитражным управляющим, не носит публично-правовой характер и не нарушает права неопределенного круга лиц. Логичным развитием этой позиции, на мой взгляд, стал бы тезис о том, что жалобы на управляющего могут подавать только заинтересованные лица – участники дела о банкротстве, и привлечение к административной ответственности возможно только при доказанности нарушения прав заявителя.
Еще одним следствием этого подхода, как представляется, может стать вопрос о необходимости существования административной ответственности арбитражных управляющих. Что она дает заинтересованным лицам? Способствует ли она пополнению конкурсной массы, партнерским отношениям между кредиторами и управляющим, продуктивной совместной работе и конструктивному диалогу? Будет ли управляющий работать эффективнее, получив штрафные санкции? Зачем в случае подачи соответствующей жалобы в суд параллельно требовать привлечения управляющего к административной ответственности?
Ответа на эти вопросы пока нет. Надеюсь, их даст судебная практика в среднесрочной перспективе.
