×

Государство не защищает осужденных от пыток

Случаи применения пыток в исправительных учреждениях крайне редко доходят до суда
Рахматулин Тимур
Рахматулин Тимур
Юрист Оренбургского отделения МРОО «Комитет против пыток»

Пытки в России, в отличие от большинства европейских государств, до сих пор не криминализированы. То, каким образом в УК РФ раскрывается понятие «пытка» в примечании к ст. 117 («Истязание»), не соответствует общепризнанным международным нормативным правовым актам, содержащим запрет пыток и описание этого грубого нарушения прав человека. Деяние, имеющее признаки пытки в международном понимании, в российском законодательстве чаще всего охватывается положениями ч. 3 ст. 286 УК РФ. В связи с этим никто из правозащитников – да и, пожалуй, само государство – не смогли бы привести точную статистику о том, представители каких органов, как именно и как часто применяют пытки, а также назвать число лиц, которые понесли уголовное наказание за совершенные преступления.

За время своей правозащитной деятельности, начиная с 2000-х, юристам общественной организации «Комитет против пыток» удалось добиться вынесения обвинительных приговоров в отношении 138 сотрудников правоохранительных органов, применявших в своей деятельности пытки. Основную часть осужденных составляют полицейские и лишь единицы – сотрудники Федеральной службы исполнения наказаний. Данная статистика, полагаю, отражает общую картину по стране и обусловлена отнюдь не тем, что в учреждениях уголовно-исполнительной системы пытают меньше. Только работа по конкретным делам приоткрывает завесу происходящего в пенитенциарных учреждениях на самом деле.

Так, за последние три года в Оренбургской области были вынесены три обвинительных приговора в отношении нескольких офицеров ФСИН, под чьим непосредственным руководством сотрудники учреждения пытали и издевались над осужденными: избивали, применяли сексуальное насилие и прочие незаконные действия, в том числе повлекшие смерть осужденного. Данные дела получили широкий резонанс в Оренбургской области. То, что уголовные дела по факту пыток в учреждениях УИС дошли до суда – скорее исключение нежели правило. Если бы не упорство правозащитников и самих осужденных, пострадавших от пыток, все три дела были бы «спущены на тормозах». Ведь каждое из расследований по указанным фактам, несмотря на то, что осужденные заявляли о них своевременно (еще в 2013 г.), – продолжалось по несколько лет, многократно приостанавливалось либо прекращалось.

Однако факт вынесения обвинительных приговоров и масса сопутствующих обстоятельств нарушения прав осужденных, установленных в ходе судебных заседаний, не стали в диалоге с государством веским аргументом в пользу констатации серьезности проблемы пыток в исправительных учреждениях. И прокуратура по надзору за соблюдением законов в Оренбургской области, и представители УФСИН, и Уполномоченный по правам человека в Оренбургской области в общении с правозащитниками продолжают настаивать, что нарушения прав человека на территории исправительных учреждений носят эпизодический, а не систематический характер. В подтверждение данной позиции приводится обычно аргумент, что число сотрудников ФСИН, привлеченных к ответственности за такие преступления, ничтожно мало.

Следует отметить, что преступления, совершаемые сотрудниками учреждений УИС на территории самих учреждений, носят глубоко латентный характер. О причинах стоит упомянуть отдельно.

Сотрудники ФСИН, совершившие преступления в отношении осужденных, имеют много возможностей скрыть факт преступления: удалить видеозаписи с регистраторов и камер видеонаблюдения, смыть следы крови, сделав, если понадобится, ремонт в помещении, где применялись пытки, максимально изолировать избитого осужденного, пока не сойдут следы побоев, – для этого зачастую фальсифицируется материал о совершении осужденным проступка, и тот помещается в ШИЗО. Если причиненные телесные повреждения скрыть невозможно, в целях придания применению силы видимости законности составляется рапорт о том, что осужденный якобы оказал неповиновение либо пытался напасть на сотрудника. Нужно ли говорить, что при этом никакие видеозаписи, подтверждающие отраженную в рапорте информацию, не представляются? Кроме того, сотрудники колоний и СИЗО всегда с легкостью найдут «очевидцев» из числа других осужденных, которые подтвердят любую, даже самую нелепую версию о механизме получения пострадавшим телесных повреждений.

Например, в Оренбургской области в сентябре 2013 г. и.о. начальника СИЗО-2 (г. Орск Оренбургской области) Евгений Шнайдер и его подчиненный Виталий Симоненко избили осужденного Владимира Ткачука, впоследствии скончавшегося от перелома костей черепа. У него были также повреждены и другие части тела. Помимо Ткачука были избиты еще двое осужденных. Однако впоследствии наряду с другими свидетелями из числа осужденных и сотрудников ФСИН пострадавшие осужденные дали первичные показания о том, что умерший Владимир Ткачук якобы сообщал им о том, что ему на голову незадолго до смерти упала доска.

Еще одним серьезным препятствием на пути правосудия встает деятельность отделов Следственного комитета РФ, расследующих уголовные дела о совершении преступлений сотрудниками ФСИН. Практически во всех случаях следователи месяцами, а то и годами отказывают в возбуждении уголовных дел, а если и возбуждают, то потом всячески пытаются их прекратить. Например, по упомянутому делу «о падении на голову доски» следователи шесть раз отказывали в возбуждении уголовного дела и шесть раз потом прекращали возбужденное дело.

Думается, что дело, в первую очередь, не в сложности расследования, а в ряде других факторов. Следственный орган работает в тесном взаимодействии с оперативной службой ФСИН. Отбывающие в пенитенциарных учреждениях осужденные – для следователей ценнейший источник информации. Как объясняют иногда сами следователи, стоит какому-нибудь районному следственному отделу всерьез начать работу по делу в отношении сотрудников ФСИН, как сразу ухудшается работа по другим делам, где необходима помощь оперативников «тюремного» ведомства.

Другая часть проблемы неэффективности расследования объясняется еще банальнее – некоего рода кумовством. Практика показывает, что чем дальше от региональных центров находятся исправительные учреждения, тем ближе отношения между их сотрудниками и «людьми в погонах» из иных ведомств – прокурорами, следователями и даже судьями. Эти люди представляют собой некое сообщество, в котором все считают друг друга «своими». Так, когда дело Ткачука рассматривалось в суде, медицинская сестра исправительного учреждения в ходе судебного заседания пояснила, что во время ее допроса следователь обсуждала с начальником СИЗО детали расследования. Впоследствии следователь была уволена, но сам факт во многом показателен.

Во всех случаях, имеющихся в практике Комитета против пыток, уголовные дела начинали эффективно расследоваться только после их изъятия из районных следственных отделов и передачи на уровень выше – в отделы по расследованию особо важных дел при региональных управлениях СК России. Но чтобы добиться соответствующей передачи, надо убедить руководство следственного управления в том, что дело получило общественный резонанс и «местные» следователи не справляются.

Из опыта юристов Комитета против пыток можно сделать важный вывод: представляя интересы лиц, в отношении которых в учреждениях УИС предположительно были применены пытки, не стоит занимать выжидательную позицию – время в любом случае работает не на пользу качеству расследования. Стратегия и тактика должны носить наступательный характер – следственный орган надо «тормошить» ходатайствами и жалобами до тех пор, пока не появятся очевидные признаки того, что следователи всерьез занялись расследованием, а не имитацией работы. Наступление, на наш взгляд, нужно начинать именно на следственный орган, от действий или бездействия которого зависит многое: будут ли изъяты видеозаписи, зафиксированы телесные повреждения, обеспечена безопасность ключевых свидетелей и самих пострадавших.

Кроме того, необходимо сразу обжаловать все незаконные действия и бездействие: не направили вовремя итоговое процессуальное решение, не ответили на ходатайство, не провели важные первичные проверочные либо следственные действия – сразу жалобу в суд и запись на прием к руководителю следственного органа с обращением по всем фактам волокиты. Расследование по делам данной категории начинается, как правило, только после того как в СУ СК РФ соответствующего региона начинают понимать, что «прикрывать» преступление «себе дороже», поскольку под удар ставится репутация следственного органа, да и конкретные должностные лица в управлении могут потерять не только премии, но и должности либо работу.

Читайте также
Усовершенствует ли систему исполнения наказаний новый Закон о службе в УИС?
Вступил в силу Закон, регламентирующий правовой статус, права и обязанности сотрудников системы, а также налагаемые на них ограничения и запреты и порядок привлечения к дисциплинарной ответственности
09 августа 2018 Новости

К слову, следственный орган зачастую начинает уделять серьезное внимание делу о применении пыток лишь тогда, когда соответствующая жалоба коммуницирована ЕСПЧ либо если по ней Европейским Судом вынесено решение. К сожалению, на практику ЕСПЧ в своей деятельности ориентируются в основном юристы правозащитных организаций – следователи и суды поверхностно относятся к его выводам, зачастую игнорируют правовые позиции Суда. Вместе с тем влияние практики ЕСПЧ на данную категорию дел имеет важное значение – одним из доказательств является уход отечественных судов от назначения условных наказаний должностным лицам за применение пыток. Суды по-прежнему выносят достаточно мягкие приговоры, но, тем не менее, чаще всего в виде реального лишения свободы.

Отмечу, что принятый недавно Федеральный закон от 19 июля 2018 г. № 197-ФЗ «О службе в уголовно-исполнительной системе Российской Федерации и о внесении изменений в Закон Российской Федерации “Об учреждениях и органах, исполняющих уголовные наказания в виде лишения свободы”» вряд ли существенно повлияет на ситуацию с пытками в исправительных учреждениях, поскольку его положения скорее конкретизируют правовой статус сотрудника ФСИН и упорядочивают внутриведомственные взаимоотношения, а не обеспечивают гарантии того, что сотрудники пенитенциарных учреждений откажутся от практики применения насилия к осужденным.

Читайте также
ФСИН необходима срочная реформа
Наказание лиц, виновных в применении пыток в исправительных учреждениях, должно быть неотвратимым и реальным
31 июля 2018 Мнения

Полагаю, что одной из таких гарантий для осужденных могло бы стать снятие запрета на использование мобильной связи в исправительном учреждении, чтобы осужденный мог находиться в постоянном (или достаточно регулярном) контакте с родными, а также с теми, кто незамедлительно отреагирует, если он сообщит о насилии или вдруг перестанет выходить на связь. Также важными гарантиями явились бы детальная регламентация и повсеместное использование камер видеонаблюдения и видеорегистраторов, введение серьезной ответственности сотрудников ФСИН (вплоть до увольнения) за неиспользование данных технических средств. Кроме того, необходимо обеспечить синхронное поступление записей с устройств учреждений на сервер, который находился бы в управлении ФСИН по региону, и увеличить срок хранения этих записей до года. Перечисленные меры – лишь малая часть того, что можно сделать. Конечно, они не дадут полной гарантии, что пытки прекратятся, однако количество и степень их жестокости, на мой взгляд, сократятся на порядок.

Однако думается, что в ближайшее время вряд ли ожидается серьезное реформирование системы ФСИН. Полагаю, государство будет направлять свои усилия лишь на улучшение имиджа ведомства, а не на защиту лиц, отбывающих наказания, от произвола тех, кто обеспечивает исполнение наказаний.

Рассказать:
Другие мнения
Гладышева Елена
Гладышева Елена
Управляющий партнер АБ «РИ-Консалтинг», адвокат АП г. Москвы
Факт выполнения строительных работ: сложности доказывания
Арбитражный процесс
Нередко суды не учитывают устоявшиеся правоприменительные позиции
02 декабря 2022
Рязанцева Вероника
Рязанцева Вероника
Адвокат АП Ярославской области, Адвокатская контора Ленинского района ЯОКА
Ознакомление с протоколом – не право, а обязанность защитника
Уголовное право и процесс
Апелляция напомнила, что суд не вправе устанавливать пределы полномочий адвоката
02 декабря 2022
Митин Сергей
Митин Сергей
Адвокат АП Красноярского края, Красноярская краевая коллегия адвокатов, к.ю.н.
Защита прав регионального оператора по обращению с ТКО
Арбитражный процесс
Суды поддержали доводы истца о том, что он незаконно лишен указанного статуса
01 декабря 2022
Кузнецов Иван
Кузнецов Иван
Юрист, зам. генерального директора по правовым вопросам Тендерного агентства «Концепт»
Нарушение Закона о контрактной системе или нет?
Арбитражный процесс
Тренды административной и судебной практики в сфере госзакупок медицинского оборудования
30 ноября 2022
Лукинская Ярославна
Лукинская Ярославна
Юрист практики «Реструктуризация и банкротство» КА «Регионсервис»
«Непосильные» обязательства?
Арбитражный процесс
ВС пояснил, в каких случаях гражданин-банкрот может быть освобожден от исполнения обязательств перед кредиторами
29 ноября 2022
Шишанова Антонина
Шишанова Антонина
Юрист практики интеллектуальной собственности CAPITAL LEGAL SERVICES
Специальная военная операция и интеллектуальная собственность
Право интеллектуальной собственности
Последствия неисполнения обязательств по договорам, связанным с объектами интеллектуальной собственности
29 ноября 2022
Яндекс.Метрика