Определением Судебной коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ от 12 марта 2026 г. № 308-ЭС25-8904 по делу № А18-3334/2023 сформулирована правовая позиция, касающаяся пределов применения правила об освобождении гражданина от долгов в процедуре банкротства. ВС указал, в частности, что сообщение заемщиком заведомо ложных сведений о размере дохода при получении кредита является безусловным основанием для отказа в освобождении от обязательств перед таким кредитором, даже если банк имел возможность проверить эти данные. Попытки переложить негативные последствия недобросовестного поведения должника на профессионального участника рынка признаны недопустимыми.
Суть спора заключалась в следующем. В рамках дела о банкротстве физлица финансовый управляющий завершил процедуру реализации имущества ввиду отсутствия у должника активов для погашения долгов. Банк, в свою очередь, настаивал на неприменении в отношении гражданина правила об освобождении от дальнейшего исполнения обязательств. Основанием для возражений банка послужило то, что при заключении кредитного договора должник в заявлении-анкете указал среднемесячный доход в размере 240 тыс. руб., тогда как согласно официальным справкам 2-НДФЛ его доход составлял чуть более 27 тыс. руб. Суд первой инстанции, согласившись с доводами банка, завершил процедуру банкротства, но отказал должнику в освобождении от долгов.
Суды апелляционной инстанции и округа, напротив, сочли такой подход ошибочным. Изменяя определение первой инстанции, они указали, что банк как профучастник рынка кредитования обладал широким набором средств для оценки кредитоспособности заемщика и мог проверить сообщенную информацию, в том числе отказать в выдаче кредита. Поскольку должник не представлял фиктивные справки о трудоустройстве, его действия, как посчитали апелляция и кассация, не образовывали состав злоупотребления, влекущего отказ в освобождении от долгов.
СКЭС ВС признала подход нижестоящих судов ошибочным, отменила решения апелляции и кассации об освобождении должника от обязательств перед банком и оставила в силе определение первой инстанции, обосновав свою позицию несколькими ключевыми тезисами.
Прежде всего Верховный Суд констатировал, что апелляционная и кассационная инстанции не учли фундаментальных принципов регулирования обязательственных отношений. Согласно п. 3 ст. 307 ГК РФ добросовестное поведение в обязательственных правоотношениях включает обязанность сотрудничества должника и кредитора – в частности, предоставление друг другу необходимой информации. На стадии возникновения обязательства отдельные аспекты принципа добросовестности закреплены в ст. 434.1 ГК, где предоставление неполной или недостоверной информации квалифицируется как недобросовестное поведение.
ВС подчеркнул, что испрашиваемая банком информация о доходе заемщика имела существенное значение для принятия экономически обоснованного решения о выдаче кредита и оценки связанных с кредитованием рисков. Должник, обращаясь за получением кредитных средств, указал в заявлении-анкете недостоверные сведения, значительно завысив сумму дохода. Тем самым он нарушил обязанность добросовестного сотрудничества, возложенную на него законом.
Далее СКЭС отметила, что наличие у кредитора возможности проверить предоставляемую заемщиком информацию не освобождает последнего от необходимости действовать добросовестно. Правопорядок не должен содействовать освобождению от долгов лиц, ведущих переговоры вопреки честной деловой практике. Как пояснил Верховный Суд, суды апелляционной инстанции и округа неправомерно возложили негативные последствия уклонения от добросовестного сотрудничества не на нарушителя, а на его контрагента – банк, который полагался на честность заемщика.
Кроме того, в определении обращено внимание на дополнительные обстоятельства, свидетельствующие о недобросовестности должника. В течение короткого времени (4 августа 2023 г.) гражданин заключил кредитные договоры одновременно с двумя банками, получив в общей сложности значительную сумму. При этом в кредитной истории информация о долговых обязательствах перед этими банками отсутствовала, поскольку она включается в информационный ресурс в течение одного рабочего дня со дня получения сведений от каждого из банков. В подобной ситуации добросовестный заемщик обязан самостоятельно сообщить кредитору о намерении получить необходимую сумму заемных средств частями сразу в нескольких кредитных организациях. В рассматриваемом случае заявитель о своем намерении умолчал, что также является нарушением принципа добросовестного сотрудничества.
Исходя из указанной правовой позиции, Верховный Суд сделал ключевой вывод для банкротной практики: сообщение гражданином заведомо ложных сведений о размере дохода при заключении кредитного договора является самостоятельным и достаточным основанием для отказа в освобождении от исполнения обязательств перед таким кредитором в соответствии с абз. 4 п. 4 ст. 213.28 Закона о банкротстве. Разделение действий должника на «предоставление фиктивных справок» и «простое завышение дохода в анкете» признано неправомерным – важен факт предоставления недостоверной информации по вопросам, имеющим существенное значение для совершения сделки.
Для арбитражных судов данное определение служит ориентиром, обязывающим их при рассмотрении споров о банкротстве граждан тщательно исследовать поведение должника на стадии возникновения обязательства. Формальное отсутствие поддельных документов при наличии факта искажения значимых для кредитора сведений не может служить основанием для применения правила об освобождении от долгов.
Для кредитных организаций позиция Верховного Суда укрепляет правовые гарантии: банки могут рассчитывать на отказ в освобождении от долгов в случаях, когда заемщик изначально предоставил недостоверную информацию о своем финансовом положении. При этом тот факт, что банк не воспользовался возможностью перепроверить данные, не лишает его права заявить возражения против освобождения должника от обязательств.
Для должников-граждан этот подход подчеркивает недопустимость искажения информации при получении кредита. Принцип добросовестности распространяется на все стадии существования обязательства – от его возникновения до прекращения, включая процедуры банкротства. Намеренное завышение дохода в анкете, как и умолчание о наличии иных кредитных обязательств, могут повлечь утрату права на «банкротное» прощение долгов.
Таким образом, Верховный Суд окончательно закрепил позицию о том, что освобождение гражданина от долгов в процедуре банкротства является не автоматической привилегией, а мерой, доступной добросовестным участникам гражданского оборота.
