Верховный Суд РФ опубликовал Определение № 308-ЭС24-13579(2) по делу № А32-57879/2023, в котором пришел к выводу, что если погашение третьими лицами задолженности должника препятствует введению в отношении него процедуры банкротства, такие действия должны оцениваться на предмет добросовестности.
Суть спора была следующей. ИП Максим Кочерыгин обратился в арбитражный суд с заявлением о признании АО «Санаторий ʺРассиянкаʺ» несостоятельным (банкротом).
Суд отказал во введении в отношении должника процедуры банкротства, поскольку на дату судебного заседания требования заявителя к должнику составляли менее 2 млн рублей. Как отметил суд, ИП Поляков А.Б. погасил за санаторий основной долг перед заявителем, что свидетельствует об исполнении обязательства и его прекращении в соответствии со ст. 408 ГК РФ. Вместе с тем суд пришел к выводу, что нежелание ИП Кочерыгина получать причитающееся с должника обязательство создает неправомерный интерес.
Апелляционная инстанция пришла к противоположному выводу, посчитав, что ИП Поляков исполнил за должника основное обязательство в целях изменения качественного состава неисполненных обязательств и невозможности введения в отношении должника процедуры банкротства, а также прекращения производства по делу о банкротстве и непогашения в полном объеме задолженности перед заявителем.
Предприниматель перечислил за должника денежные средства на счет заявителя в размере, достаточном для погашения основного долга, – свыше 4 млн руб.; при этом задолженность по неустойке в размере более 4,6 млн руб. не была погашена. Также суд апелляционной инстанции учел, что в отношении должника возбуждены исполнительные производства на сумму более 36 млн руб., что свидетельствует о его неплатежеспособности.
Кассационный суд, отменяя апелляционное постановление, согласился с первой инстанцией в правомерности отказа во введении в отношении должника процедуры наблюдения и о прекращении производства по заявлению кредитора.
Верховный Суд, в свою очередь, отменил постановление кассационного суда и оставил в силе постановление апелляции, так как оценке подлежал довод ИП Кочерыгина об отсутствии у должника имущества, достаточного для исполнения в полном объеме всех обязательств перед кредиторами, а также добросовестность действий ИП Полякова по частичному исполнению обязательства за должника.
Данным определением ВС в очередной раз подчеркнул, что минимальный размер «порогового» требования для введения процедуры банкротства не должен освобождать должника от введения такой процедуры при наличии сведений, указывающих на его неплатежеспособность (п. 21 Обзора судебной практики № 3 (утв. Президиумом ВС 14 ноября 2018 г.)).
Аналогично в Определении от 22 мая 2018 г. по делу № А33-12144/2017 Верховный Суд указал, что о злоупотреблении правом свидетельствует погашение части суммы, после чего учитываемое требование становится ниже минимального порогового значения для введения процедуры банкротства.
Недобросовестное использование механизма ст. 313 ГК РФ позволяет не вводить процедуру банкротства в отношении должника – например, с целью защиты сделок от оспаривания. Данные действия зачастую осуществляются во вред кредиторам, которые не могут получить удовлетворение своих требований в полном объеме.
Изложенное дает основания полагать, что Определение № 308-ЭС24-13579(2) по делу № А32-57879/2023 создаст дополнительный стимул для судов комплексно подходить к оценке поведения лиц, участвующих в деле, при решении вопроса о введении процедуры банкротства, поскольку на практике встречаются примеры, когда аффилированные лица погашают часть требований кредитора, что препятствует введению процедуры банкротства. ВС подчеркнул, что при введении процедуры банкротства необходимо оценивать нахождение должника в ситуации объективного банкротства, а также наличие у должника имущества, достаточного для исполнения обязательств перед кредиторами, если должник не будет признан банкротом.
Данный подход соотносится с правовой позицией Суда о том, что к определению признаков неплатежеспособности и недостаточности имущества нельзя подходить формально. В рассматриваемом деле при формальном подходе суды прекратили бы производство по делу в порядке ст. 57 Закона о банкротстве, так как имущества должника (домика охранника) могло не хватить на погашение всех требований кредиторов.
Вместе с тем в рассматриваемом деле встречается и другой пример недобросовестного поведения должников, а именно – «банкротный туризм». Суды учитывали необходимость установления центра экономических интересов должника при определении подсудности спора, когда должник безосновательно меняет место регистрации на другой регион. Данный пример является типичным случаем, когда должник меняет юридический адрес, но продолжает осуществлять предпринимательскую деятельность по фактическому адресу – предыдущему месту регистрации.
Полагаю, Определение № 308-ЭС24-13579(2) станет очередным сигналом для судов о том, что при принятии решения о введении процедуры банкротства либо об отказе в ее введении необходимо всесторонне оценивать поведение должника и аффилированных с ним лиц.
