Минимизировать риск показаний, полученных «под давлением»

Продолжая рассуждения о путях совершенствования Уголовно-процессуального кодекса РФ¹, считаю необходимым обратить внимание на процедуру допроса свидетеля.

Согласно УПК (ст. 38 и 187) первичный допрос свидетеля производит следователь. Как правило, это происходит в его кабинете, один на один. Конечно, свидетель вправе явиться на допрос с адвокатом, однако далеко не каждый может этим правом воспользоваться, в том числе по экономическим соображениям.

Допрос в кабинете следователя не равнозначен допросу в зале судебного заседания. Следователь является лицом, заинтересованным в направлении дела в суд с обвинительным заключением. По данному показателю оценивается его работа. Этим обусловлен и характер допроса. Первое, что скорее всего будет предложено свидетелю, который по какой-либо причине окажется близок к обвиняемому, – изобличить его, дабы не стать соучастником инкриминируемого деяния. Если свидетель согласится дать показания против обвиняемого, то с высокой вероятностью они будут изложены таким образом, чтобы максимально отражать позицию обвинения. Затем эти показания скрепляются подписью свидетеля на каждом листе, а иногда даже напротив каждого ответа на заданный ему вопрос.

В суде первое, что спрашивает у свидетеля прокурор, – давал ли тот показания, изложенные в протоколе. Свидетель, которому бывает стыдно за свои слова, начинает утверждать, что этого не говорил, а его слова записаны неверно. Но уже поздно – свидетельские показания, данные в кабинете следователя, закрепляются тем, что оглашаются в зале суда и заносятся в протокол судебного заседания. Любые попытки свидетеля изменить свои показания нередко пресекаются доводом прокурора о том, что ранее, когда свидетель допрашивался следователем, он лучше все помнил.

Обращает на себя внимание следующий аспект. В уголовных делах зачастую основными доказательствами являются показания лиц. Например, в делах о взятках соучастник, изобличивший другое лицо, освобождается от наказания. Возможно, это правильно, но на практике нередко приводит к тому, что, предположим, посреднику, задержанному при передаче денег, не остается ничего другого как оговорить другое лицо.

Иное дело – допрос в судебном заседании. Здесь фактор давления сведен к минимуму, поскольку все происходит публично: присутствуют судья, секретарь заседания, прокурор, защитник, слушатели, ведется аудиозапись. Вряд ли кто-то посмеет прямо угрожать свидетелю и попытается поставить его перед выбором под риском возможного привлечения к уголовной ответственности, если он не даст «нужных» показаний.

Перенос допроса свидетеля непосредственно в суд заставит правоохранительные органы еще на стадии предварительного следствия в большей степени опираться на объективные доказательства, нежели на субъективные показания. Резко возрастет необходимость качественного проведения осмотров мест происшествия, работы с вещественными доказательствами, проведения экспертиз, оперативно-розыскных мероприятий.

Также представляется, что работа следователя со свидетелями должна строиться в соответствии с требованиями, которые предъявляются к нему при составлении обвинительного заключения: составить список свидетелей обвинения с кратким изложением содержания их показаний (ст. 220 УПК). При этом сам допрос, с предупреждением об ответственности за дачу заведомо ложных показаний, целесообразно производить в суде. К материалам расследования может приобщаться рапорт следователя о том, какими сведениями обладает тот или иной свидетель.

Предвижу возражения о том, что такой подход сделает невозможным проведение очных ставок, – поскольку если лица не допрошены, то нет противоречий в их показаниях, на устранение которых направленно данное следственное действие.

Мой опыт проведения очных ставок, а еще больше – опыт проверки многочисленных уголовных дел, где проводились очные ставки, свидетельствует, что противоречия при их проведении практически не устраняются: стороны остаются при своих показаниях либо обвиняемые соглашаются с показаниями изобличающих их свидетелей (соучастников). Во втором случае это происходит, только когда обвиняемые признают свою вину в совершении преступления, в силу чего проведение очной ставки теряет смысл: обвиняемый уже допрошен в присутствии защитника, и дополнительное «закрепление» момента признания избыточно.

Таким образом, представляется, что передача полномочий на процессуальный допрос свидетеля от следователя к суду повысит качество предварительного следствия и возможности защиты, что положительно отразится на состязательности судебного процесса.