Коллега Анна Южакова в публикации «Свидетель с двойным дном» не напрасно подняла проблему оперативных провокаций, которые периодически возникают в адвокатской практике, и задалась вопросом, как в таких ситуациях поступать адвокатам.
Напомню исходный сюжет: свидетель в рамках ОРМ «Оперативный эксперимент» перед допросом пришел к обвиняемому для беседы, ожидая от последнего незаконных предложений о том, какие показания ему дать следователю. Чтобы расположить к себе обвиняемого, свидетель объяснил свой визит «исключительно в силу своего хорошего отношения, ведь так важно быть честным». Далее обвиняемый для продолжения беседы пригласил своих защитников.
Следует отметить, что оперативно-розыскное мероприятие изначально проводилось не в отношении адвокатов, но последние по приглашению подзащитного оказались втянутыми в это следственное действие, и аудиозапись разговора, которую втайне вел свидетель, оказалась в распоряжении оперативных сотрудников.
Мне известны более бесцеремонные случаи, когда агенты направлялись непосредственно к адвокату за консультацией, ожидая получить противоправный совет, который впоследствии можно было бы расценить как подстрекательство либо пособничество в совершении преступления.
В ситуации, которую привела А. Южакова, адвокатам, на мой взгляд, следовало крепко задуматься о том, какие истинные намерения движут свидетелем и стоит ли доверителю вообще с ним встречаться. Для этого необходимо хорошо знать обстоятельства дела и личность «доброжелателя» – возможно, для правильного понимания происходящего его следовало выслушать.
Если адвокат решит присутствовать на такой встрече, ему не стоит забывать, что контакты защитника со свидетелем обвинения могут представлять опасность с точки зрения не только уголовного процесса, но и профессионально-этических норм.
В частности, согласно п. 1 ст. 11 Кодекса профессиональной этики адвоката «Адвокат не вправе быть советником, защитником или представителем нескольких сторон в одном деле, чьи интересы противоречат друг другу, а может лишь способствовать примирению сторон».
К сожалению, в КПЭА нет нормы, прямо регулирующей процессуальное взаимодействие защитника со свидетелями обвинения, но практика показывает, что это очевидный пробел нормативного регулирования.
В целом общение адвоката со свидетелями противоположной стороны дела – это «хождение по минному полю». Находящиеся под влиянием должностных лиц свидетели всегда могут заявить о давлении, подкупе, шантаже со стороны адвоката, обеспечив последнему как минимум тревожный период доследственной проверки, а вполне возможно, и трагический отрезок жизни, связанный с уголовным преследованием.
Кроме того, если в ходе такой встречи будут выявлены признаки преступления, адвокат может быть допрошен в качестве свидетеля и отведен от дальнейшей защиты доверителя.
В связи с этим, как представляется, осторожный адвокат на такую встречу не пойдет, а попросит доверителя записать ее ход и проинструктирует, как правильно себя вести. Тактика поведения может быть такой: «внимательно выслушать и ничего не отвечать». Коллега, «нуждающийся в острых ощущениях», чтобы не расстроить подзащитного, если даже сходит на встречу, в любом случае не станет раздавать незаконные советы свидетелю, тем более регулировать предстоящие показания.
Попытки коллег получить от свидетелей оправдывающие их подзащитных показания иногда оборачиваются для адвокатов судимостью и завершением адвокатской карьеры.
Примеров много.
Так, Центральный районный суд г. Читы приговорил бывшего адвоката к трем годам колонии общего режима в том числе за то, что он в октябре 2015 г., встретившись в СИЗО с ключевым свидетелем, пытался заставить его изменить показания по делу «криминального авторитета», обвинявшегося в создании преступного сообщества.
В другом примере прокуратура Республики Крым поддержала гособвинение в отношении адвоката по ч. 4 ст. 33, ч. 1 ст. 307 (подстрекательство к даче заведомо ложных показаний свидетеля), ч. 2 ст. 159 (мошенничество, т.е. хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, с причинением значительного ущерба гражданину), ч. 3 ст. 30 и ч. 4 ст. 159 (покушение на мошенничество в особо крупном размере) УК РФ.
В ходе судебного разбирательства было установлено, что осужденный, являясь адвокатом, в начале июня 2019 г. склонил свидетеля к даче заведомо ложных показаний по уголовному делу в пользу подзащитной.
В примере, который приведен далее, суд признал собранные следственными органами СКР по Оренбургской области доказательства достаточными для вынесения приговора в отношении адвоката, признанного виновным в совершении преступления по ч. 4 ст. 33 и ч. 1 ст. 307 УК, – подстрекательство к даче свидетелем заведомо ложных показаний в ходе предварительного следствия.
Так, в период с 13 по 27 марта 2019 г., в ходе встреч со свидетелем около административного здания по улице Пушкинской в г. Оренбурге, а также в здании СУ СКР по Оренбургской области адвокат указал свидетелю на необходимость дать ложные показания о том, что до совершения преступлений в отношении потерпевшей они состояли в интимных отношениях. При этом в ходе уговоров адвокат сообщил свидетелю, что данные показания необходимы для подтверждения выдвинутой обвиняемым версии о совершении убийства потерпевшей по мотиву личных неприязненных отношений, а не из сексуальных побуждений, и с целью скрыть другое преступление – изнасилование, что существенно смягчит наказание. Кроме того, адвокат дал свидетелю совет уклоняться от явки в следственные органы по требованию следователя, а также не являться в суд при рассмотрении уголовного дела, заверив последнего, что такой способ – с учетом особенностей уголовного и уголовно-процессуального законодательства РФ – не позволит следственным органам привлечь его к уголовной ответственности по ст. 307 УК.
Еще один пример иллюстрирует, как в Республике Марий Эл была осуждена адвокат, подстрекавшая свидетеля к даче заведомо ложных показаний в суде. Приговором ей назначено наказание в виде штрафа в 20 тыс. руб.
Адвокат защищала женщину, обвинявшуюся в использовании фальшивого больничного листа. В январе 2018 г. защитник обратилась к медсестре лечебного учреждения с просьбой засвидетельствовать в суде, что подсудимая якобы действительно обращалась к врачу. Сотрудница поликлиники после уговоров согласилась выполнить незаконную просьбу и дала суду ложные показания в пользу обвиняемой.
Не исключено, что доверитель захочет получить от свидетеля нужные для него показания, но адвокату непозволительно забывать, что в соответствии с п. 1 ст. 10 КПЭА «Закон и нравственность в профессии адвоката выше воли доверителя. Никакие пожелания, просьбы или требования доверителя, направленные к несоблюдению закона или нарушению правил, предусмотренных настоящим Кодексом, не могут быть исполнены адвокатом».
Коллега Анна Южакова правильно сетует на негативно складывающуюся судебную практику, когда доводы стороны защиты относительно провокационных действий остаются без внимания. Именно поэтому адвокаты, зная эту тенденцию, в ответ на провокации должны действовать исключительно по закону, а не нарушать его; уметь разоблачать истинные намерения процессуальных оппонентов и не давать им ни единого шанса поставить себя в уязвимое положение.
