Конституционный Суд РФ опубликовал Определение от 21 июля 2022 г. № 1998-О, в котором посчитал законным применение к лицу, работающему в должности, не относящейся к государственной службе, ограничений, налагаемых на госслужащих.
Напомню, что жалоба Дмитрия Фоминцева в КС касалась конституционности наложения юридических обременений – обязанностей, ограничений и запретов – на работников организаций, фактически реализующих полномочия федеральных органов публичной власти, но при этом не наделяемых статусом и гарантиями госслужащих. Такие работники на основании ст. 349.2 ТК РФ под страхом увольнения с нового места работы или расторжения гражданско-правового договора обязаны наравне с госслужащими соблюдать требования ст. 12 Федерального закона от 25 декабря 2008 г. № 273-ФЗ «О противодействии коррупции» – в частности, получать предусмотренное указанной нормой согласие комиссии по соблюдению требований к служебному поведению государственных или муниципальных служащих и урегулированию конфликта интересов.
Конституционный Суд по процедурным причинам уклонился от прямого ответа на вопрос заявителя жалобы о конституционности отдельных положений Трудового кодекса РФ, федеральных законов «О противодействии коррупции» и «О государственной гражданской службе Российской Федерации», констатировав при этом важность реализации государственной антикоррупционной политики, а также полномочий федеральных органов государственной власти принимать соответствующие нормативные правовые акты.
Оценивая проблему, затронутую заявителем жалобы, отмечу следующее.
Во-первых, ст. 37 Конституции РФ гарантирует свободу труда. Каждый имеет право свободно распоряжаться своими способностями к труду, выбирать род деятельности и профессию. При этом ст. 55 Конституции запрещает введение несоразмерных и произвольных ограничений основных прав и свобод человека. То что перечни организаций и должностей работников, подпадающих под действие указанных норм, фактически приравнивающих этих лиц к госслужащим, устанавливаются подзаконными нормативными правовыми актами, а также локальными нормативными актами государственных фондов и организаций, на мой взгляд, «размывает» конституционные гарантии и создает новые самостоятельные коррупционные риски.
Для устранения этого недостатка правового регулирования представляется целесообразным установить уровень постановления Правительства РФ в качестве «нижнего порога» нормотворчества в указанной сфере.
Во-вторых, не должно быть обязанностей без адекватного возмещения. Практика сокращения штата госслужащих за счет перевода их должностей в «неслужащие», делегирования отдельных функций подведомственным организациям привела к некоторому дисбалансу трудовых прав и обязанностей.
Исходя из принципов равенства и справедливости, указанных в ст. 19 Конституции, для обеспечивающих реализацию полномочий органов публичной власти работников, фактически приравниваемых антикоррупционным законодательством к государственным служащим, справедливо было бы предусмотреть компенсации и гарантии, аналогичные предоставленным госслужащим. Это соответствовало бы тенденциям настоящего времени, когда, например, для применения мер юридической ответственности судами принимается во внимание не формальный статус или должность лица, а его реальное влияние на решения, принимаемые органами власти и управления.
В целом совершенствование антикоррупционного законодательства, а также его гармонизацию с нормами трудового права считаю своевременными и необходимыми.
