Одной из проблем кассационного обжалования обвинительного приговора является ограничение оснований для обжалования предметом законности. Невозможность указания на необоснованность и несправедливость итогового процессуального решения, вступившего в законную силу, существенно сужает возможности защитника. Большинство приговоров отменяются в кассационном порядке по формальным основаниям, что хотя и влечет пересмотр дела, однако к существенному улучшению положения осужденного не приводит. Тем ценнее для защитника победа, связанная с такими доводами кассационного определения, которые предопределяют иной взгляд на оценку исследованных доказательств, отличный от того, который содержится в обжалуемом судебном акте.
Разумеется, переоценка доказательств в суде кассационной инстанции недопустима и речь об оспаривании этого постулата не идет. Однако из этого ограничения существует выход, связанный для защитника с необходимостью доказывания в суде кассационной инстанции нарушений уголовно-процессуального закона, допущенных судами нижестоящих инстанций, выражающихся в игнорировании правил оценки доказательств и оставлении без внимания всех исследованных доказательств. Вкратце данное правило можно выразить следующим образом: законодательный запрет на переоценку доказательств в суде кассационной инстанции не исключает дооценку исследованных доказательств, не учтенных судом первой инстанции или немотивированно отклоненных, – точнее установление нарушений правил оценки доказательств.
Подобный подход в моей адвокатской практике привел к удовлетворению кассационной жалобы и отмене обвинительного приговора в отношении подзащитного. Кроме того, доводы кассационного определения стали важными для поворота судебного разбирательства в направлении, на которое защита указывала с самого начала рассмотрения уголовного дела.
Вкратце приведу обстоятельства дела.
Весной 2021 г. в отношении неустановленного лица было возбуждено уголовное дело по ч. 1 ст. 115 УК РФ по факту причинения легкого вреда здоровью потерпевшего Ц. В заявлении потерпевший указал, что был избит неизвестным лицом по имени Андрей в зале ресторана, расположенного в торговом центре. Спустя несколько дней потерпевший изменил свои показания и указал, что у него вымогали деньги в сумме 450 тыс. долл. Одновременно по делу был допрошен один из посетителей ресторана – П., который сообщил, что находился в зале во время драки и слышал, как обвиняемый требовал от потерпевшего передачи денежных средств. Деяние было переквалифицировано по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК, после чего передавалось от одного следователя к другому. Производство по делу неоднократно приостанавливалось.
В декабре 2022 г. по делу задержали С., которому было предъявлено обвинение в совершении вымогательства в особо крупном размере; обвиняемый был помещен под стражу. В ходе проведенной очной ставки между С. и Ц. потерпевший снова изменил показания, вернувшись к первоначальной версии о состоявшемся в его отношении избиении, а показания о вымогательстве опроверг, пояснив, что, обвиняя С. в совершении особо тяжкого преступления, хотел ускорить процесс его поиска правоохранительными органами.
Одновременно по делу был допрошен брат потерпевшего, который в процессе драки потерпевшего и обвиняемого находился с ними за столом. В ходе допроса и очной ставки он подтвердил, что в ходе драки никто ни у кого ничего не вымогал. Также на имя следователя поступило ходатайство от свидетеля П., в котором тот сообщил, что ранее в ходе допроса оговорил обвиняемого, во время драки обвиняемый ни у кого ничего не вымогал. Также П. просил передопросить его по обстоятельствам дела. Дополнительно следователь допросил свидетелей – сотрудников ресторана, а также посетителя ресторана К., которые были очевидцами произошедшего и подтвердили, что в зале между потерпевшим и обвиняемым произошла обычная драка.
Несмотря на то что доказательства, на которых базировалось обвинение С. в совершении особо тяжкого преступления, были опровергнуты, прокурор утвердил обвинительное заключение по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК, дело поступило в суд для рассмотрения по существу. В ходе судебного разбирательства Ц. и П. подтвердили, что в зале ресторана произошла обычная драка, никто ни у кого ничего не вымогал. Также в суде П. подтвердил, что является знакомым потерпевшего и первоначально данные им показания о совершении обвиняемым вымогательства являются ложными. Кроме того, в суде были оглашены показания об отсутствии вымогательства, данные в ходе следствия свидетелями драки – сотрудниками и посетителями ресторана.
Наконец, по ходатайству стороны защиты был допрошен установленный адвокатом еще один очевидец произошедшего – свидетель Т., посетитель ресторана, который находился за столом в метре от стола, за которым произошла драка, и был запечатлен на видеозаписи, приобщенной к делу. Т. показал, что пришел в ресторан за пять минут до потерпевшего и обвиняемого, слышал весь их разговор, может подтвердить, что между ними произошла обычная драка, спровоцированная потерпевшим. Также Т. добавил, что сразу после случившегося к нему обращался представитель потерпевшего, который за вознаграждение просил его оговорить обвиняемого и сообщить следователю, что во время драки С. требовал от Ц. передачи денежных средств.
Несмотря на то что показания потерпевшего и его знакомого П. были ими же опровергнуты еще на стадии предварительного следствия, а впоследствии в судебном заседании и допрошенные в суде очевидцы случившегося отрицали факт высказывания обвиняемым в адрес потерпевшего требований имущественного характера, суд положил в основу приговора показания потерпевшего и свидетеля П. о вымогательстве со стороны обвиняемого, данные ими на следствии, и вынес обвинительный приговор, назначив С. наказание в виде 8 лет лишения свободы.
В мотивировочной части приговора суд не только безосновательно отверг доказательства защиты, но и прибег к распространенному способу, в соответствии с которым в приговоре не выделяются доказательства, подтверждающие отдельные квалифицирующие признаки вмененного состава преступления. Так, ссылаясь на доказательства, на основании которых вынесен приговор, суд указал совокупность доказательств, подтверждающих причинение обвиняемым легкого вреда здоровью потерпевшего, а в части подтверждения факта выдвижения обвиняемым требования в адрес потерпевшего привел только показания потерпевшего и свидетеля на первоначальном этапе расследования.
Многочисленные обстоятельства, – как минимум ставящие под сомнение факт выдвижения обвиняемым требования в адрес потерпевшего, – были проигнорированы, а опровергающие факт вымогательства доказательства суд также не принял во внимание по не предусмотренным законом основаниям. К примеру, показания очевидца событий Т. суд не принял на том основании, что свидетель был заявлен стороной защиты только на стадии судебного разбирательства. Показания брата потерпевшего, дававшего на следствии последовательные показания, которые не менялись, суд отверг со ссылкой на предположение, что таким образом свидетель желает помочь обвиняемому избежать ответственности за содеянное.
Защита расценила приговор как неправосудный и обжаловала в апелляционном порядке, однако жалоба была удовлетворена лишь в части ошибочного указания в приговоре сведений о месте работы осужденного, а также не учтенного первой инстанцией смягчающего наказание обстоятельства (наличие у осужденного малолетних детей). В итоге апелляция снизила срок наказания до 7,5 лет, в остальной части апелляционная жалоба оставлена без удовлетворения.
Приговор и апелляционная жалоба были обжалованы в кассацию. По итогам рассмотрения кассационная жалоба была удовлетворена в полном объеме, приговор отменен, а дело возвращено на новое апелляционное рассмотрение. Суд кассационной инстанции практически дословно воспроизвел доводы защиты, указанные в кассационной жалобе, добавив указание на решения Конституционного Суда РФ, содержащие правовые позиции, касающиеся необходимости всесторонней оценки всех доказательств в решениях судов.
В основе вынесенного Вторым кассационным судом общей юрисдикции кассационного определения в части обоснования установленного им существенного нарушения уголовно-процессуального закона нижестоящими судами лежит указание на необходимость приведения в приговоре всестороннего анализа доказательств, на которых суд основал выводы, при этом, как подчеркнула кассация, «должны получить оценку все доказательства, как уличающие, так и оправдывающие подсудимого».
Также в мотивировочной части кассационного определения указывалось, что, «как следует из правовой позиции, неоднократно сформулированной Конституционным Судом Российской Федерации, положения ст. 389.28 УПК РФ не допускают отказ судов от рассмотрения и оценки всех доводов заявлений, ходатайств или жалоб участников уголовного судопроизводства, а предписывают мотивировать свои решения путем указания на конкретные, достаточные с точки зрения принципа разумности основания, по которым эти доводы отвергаются (определения Конституционного Суда Российской Федерации от 8 июля 2004 г. № 237-О, от 25 января 2005 г. № 42-О, от 22 января 2014 г. № 55-О, от 20 декабря 2016 г. № 2759-О, от 28 февраля 2019 г. № 513-О, от 25 апреля 2019 г. № 1148-О и др.)».
Данные выводы суда, подтвержденные позицией КС, могут использоваться защитниками при обжаловании судебных решений в кассационном порядке в случаях, когда судами первой и апелляционной инстанций проигнорированы доказательства защиты или отклонены со ссылкой на не предусмотренные уголовно-процессуальным законом основания.
