Повысить уровень защищенности

Как ранее писала «АГ», Министерство юстиции РФ опубликовало для общественного обсуждения законопроект, направленный на усиление ответственности за вмешательство в деятельность присяжных заседателей и иных лиц, участвующих в осуществлении правосудия и производстве предварительного расследования.

Законопроект подготовлен во исполнение Поручения Президента РФ от 3 марта 2026 г. № Пр-413 по итогам заседания Совета при Президенте РФ по развитию гражданского общества и правам человека. Основные цели поправок – усиление уголовной ответственности за вмешательство в деятельность присяжных заседателей и иных участников правосудия, а также устранение дисбаланса в уголовно-правовой охране различных категорий участников судопроизводства.

Напомню, что проект закона предусматривает внесение изменений в санкции всех четырех частей ст. 296 УК РФ. В целом стоит отметить высокую степень проработки в законопроекте данного вопроса, однако на ряд аспектов стоит обратить особое внимание.

Первый аспект: увеличение размеров штрафов и сроков лишения свободы.

В частности, максимальный размер штрафа по ч. 1 ст. 296 УК предлагается увеличить с 300 тыс. до 1,5 млн руб., по ч. 2 – с 200 тыс. до 1 млн руб. В пояснительной записке данное изменение связано с уровнем инфляции. Представляется, что помимо инфляционных процессов увеличение штрафов должно быть обусловлено повышением общественной опасности деяний и превентивной функцией указанных санкций.

Второй: введение нижних пределов лишения свободы.

Законопроектом предусмотрено введение нижнего предела наказания в виде лишения свободы: по ч. 1 ст. 296 УК – от года, по ч. 3 – от двух лет. Данное нововведение, на мой взгляд, стоит оценить положительно, поскольку, как следует из пояснительной записки, до трети осужденных по ч. 1 ст. 296 УК получали максимальный или близкий к нему срок, что свидетельствует об исчерпании возможностей действующей санкции.

Третий: дополнительные наказания.

Законопроект предусматривает возможность назначения дополнительных наказаний в виде лишения права занимать определенные должности или заниматься определенной деятельностью на срок до трех лет (по всем частям) и ограничения свободы на срок до двух лет (по ч. 3 и 4). При этом применение дополнительных наказаний оставлено на усмотрение суда.

С точки зрения законодательной техники это верное решение, поскольку позволяет суду индивидуализировать наказание с учетом личности виновного и обстоятельств дела.

Четвертый: терминология, используемая в ст. 296 УК.

Отдельные ученые обращают внимание на несовершенство терминологии ст. 296 УК. Так, С.С. Гамаюнов предлагает в ч. 1 ст. 296 УК использовать вместо термина «вред здоровью» термин «насилие», что «более оптимально с позиции соотношения данного состава преступления с иными преступными посягательствами и выработанными подходами науки уголовного права»¹. Думаю, данное предложение стоит включить в проект закона.

Пятый: дифференциация степени защиты различных категорий потерпевших.

В профессиональной литературе отмечается, что «наименее защищенной с точки зрения закона категорией лиц, указанных в диспозиции ст. 296 УК, являются защитники, т.е. в большинстве случаев адвокаты»². Как показывает практика, это реальная проблема. С учетом усиления санкций представляется необходимым обратить в законопроекте внимание и на проблему дифференциации защиты различных категорий потерпевших.

Анализ судебной практики показывает не только актуальность усиления ответственности по ст. 296 УК, но и отдельные проблемы применения норм этой статьи.

По данным Судебного департамента при Верховном Суде РФ, за период с 2020 по 2024 г. наказание в виде лишения свободы по ч. 1 ст. 296 УК назначалось в половине случаев (26 из 53 осужденных), по ч. 2 – до трети случаев (34 из 97 осужденных). При этом значительному числу осужденных к лишению свободы по ч. 1 назначался максимально возможный срок отбывания наказания либо близкий к нему (18 из 53 осужденных)³. Данные статистики свидетельствуют об исчерпании возможностей действующих санкций и необходимости их ужесточения.

Как показывает правоприменительная практика, чаще всего потерпевшими по делам о преступлениях по ч. 1 ст. 296 УК являются судьи⁴. При этом не удалось выявить ни одного случая посягательства на присяжного заседателя, иных лиц или их близких⁵. Это может свидетельствовать как о низкой распространенности таких преступлений, так и о проблемах с выявлением и квалификацией таких деяний. За данными статистики не всегда видна суть проблемы, которая зачастую имеет латентный характер. Однако наиболее резонансные дела подчеркивают серьезность проблемы.

Тезис о недостаточной защищенности защитников в рамках ст. 296 УК активно обсуждается в литературе. В частности, отмечается, что «наименее защищенной с точки зрения закона категорией... являются именно защитники, которые нередко становятся жертвами и реальных нападений»⁶. Автор связывает это с отсутствием квалифицирующих признаков подобных деяний (например, совершение преступления группой лиц или по найму).

Так, в июне 2023 г. в Москве двое мужчин по заказу облили адвоката зеленкой, повредив ей сетчатку глаз. Действия нападавших квалифицированы по ч. 4 ст. 296 УК (угроза причинения вреда здоровью, совершенная с применением насилия, опасного для жизни и здоровья, в отношении защитника) с назначением наказания в виде шести лет лишения свободы.

Данное дело наглядно демонстрирует необходимость усиления защиты адвокатов как участников уголовного судопроизводства.

В моей адвокатской практике относительно недавно был случай: являясь защитником лица, обвиняемого по ч. 2 ст. 105 УК, не признающего свою вину, я получала недвусмысленные угрозы со стороны потерпевших (родственников убитого сотрудника правоохранительных органов).

Но, как отмечалось ранее, не только адвокаты становятся жертвами насилия, обусловленного профессиональной деятельностью потерпевшего. Например, в Брянской области местный житель с целью воспрепятствования законной деятельности судебного пристава-исполнителя совершил наезд на ногу сотрудницы ССП. Преступление квалифицировано по ч. 4 ст. 296 УК, виновному назначено наказание в виде пяти лет лишения свободы условно.

Охрана правосудия традиционно являлась приоритетным направлением уголовно-правовой политики России. Уголовное уложение 1903 г. впервые в России систематизировало преступления против правосудия по видовому объекту посягательства.

Уголовным кодексом РСФСР 1960 г. (ст. 176.2 УК РСФСР, введена Указом Президиума Верховного Совета РСФСР от 11 декабря 1989 г.) была установлена ответственность за угрозу по отношению к судье, прокурору, следователю или народному заседателю, предусматривавшая наказание в виде лишения свободы на срок до двух лет или исправительных работ на тот же срок. Таким образом, современное российское законодательство развивает традиции, заложенные в советский период, однако уровень защиты участников правосудия остается недостаточным, что призван исправить рассматриваемый законопроект.

Анализ зарубежного законодательства показывает, что в большинстве развитых стран ответственность за угрозы и насильственные действия в отношении участников правосудия является более строгой, чем в действующей редакции ст. 296 УК. Это касается стран как с континентальной системой (Франция, Германия), так и с системой общего права, а также стран восточной и средней Азии (Китай, Казахстан).

В частности, Уголовный кодекс Франции (ст. 434-8) предусматривает ответственность за угрозу или запугивание судьи, прокурора, члена состава присяжных или любого другого члена суда. Санкции включают лишение свободы и значительные штрафы. Уголовное законодательство Германии содержит специальные нормы о преступлениях против правосудия, предусматривающие повышенную ответственность за воспрепятствование осуществлению правосудия, включая угрозы в адрес судей и иных участников процесса.

В странах общего права (таких, например, как Великобритания и США) действуют жесткие нормы о защите правосудия. В США, например, 18 U.S.C. § 1503 квалифицирует в качестве федерального преступления запугивание, угрозы или причинение вреда присяжным заседателям, предусматривая наказание в виде лишения свободы до 10 лет.

В странах Восточной и Средней Азии наказание за подобные преступления не менее серьезное. Так, Уголовный кодекс КНР (ст. 309 УК КНР) устанавливает ответственность за угрозы в отношении судей и других участников судопроизводства. Поправки к УК КНР предусматривают наказание в виде лишения свободы на срок до трех лет за угрозы в адрес судей. Нападение на суд или избиение сотрудников органов юстиции, если эти действия серьезно нарушают судебный порядок, карается гораздо строже. Санкции носят альтернативный характер: суд назначает лишение свободы на срок от 3 до 10 лет; при особо тяжких последствиях наказание может быть строже – от 10 лет до пожизненного лишения свободы. Уголовный кодекс Республики Казахстан содержит ст. 340, аналогичную ст. 296 УК РФ, предусматривающую ответственность за угрозу убийством, причинением вреда здоровью, повреждением или уничтожением имущества в отношении судьи, присяжного заседателя и их близких. Ключевой момент: деяние должно быть связано с профессиональной деятельностью – т.е. посягательство (угроза, насилие, покушение на жизнь) совершено в связи с рассмотрением дел или материалов в суде; в ходе производства предварительного расследования; при исполнении приговора, решения суда или иного судебного акта. Наказание по данной статье суровое: лишение свободы на срок от 10 до 20 лет либо пожизненно.

Таким образом, зарубежный опыт свидетельствует о тенденции к усилению уголовно-правовой защиты участников правосудия. Предлагаемый проект закона в целом соответствует этому мировому тренду, однако отдельные зарубежные юрисдикции (Китай, Казахстан) предусматривают еще более жесткие санкции.

В научной литературе вопрос усиления ответственности за посягательства на участников правосудия является предметом активной дискуссии.

Так, С.С. Гамаюнов обращает внимание на различный подход законодателя к формулировке понятия насилия в ст. 296 и 318 УК и предлагает «для унификации законодательной техники в части определения характера насилия» использовать в ч. 1 ст. 296 УК вместо термина «вред здоровью» термин «насилие»⁷.

Ю.В. Юшина и Д.В. Волков предлагают расширить способ выполнения объективной стороны преступлений, предусмотренных ч. 1 ст. 296 УК. Авторы обращают внимание, что угрозы посягают на нормальное осуществление правосудия, в связи с чем законодатель предусмотрел ответственность за них независимо от того, насколько они реальны⁸.

Е.Н. Терехова в работе «Проблемы законодательной регламентации угроз, предусмотренных статьей 296 УК РФ» анализирует все аспекты законодательной регламентации понятия угрозы в уголовном праве применительно к ст. 296 УК, обобщает проблемы, возникающие в практике применения данной нормы, и предлагает пути их решения⁹.

Особо стоит отметить научную работу К.А. Бондаренко, в которой проводится комплексный анализ организационно-правовых механизмов обеспечения безопасности судей и присяжных в зарубежных правовых системах. Исследуются институциональные модели защиты участников судебного процесса в странах общего (США, Великобритания, Индия) и континентального (Германия, Китай) права, а также в государствах СНГ (Казахстан, Беларусь). Автор анализирует современные угрозы безопасности правосудия (2020–2025 гг.) и формулирует конкретные предложения по совершенствованию российского законодательства¹⁰.

Резюмируя, отмечу, что в целом представленный проект закона является своевременным и социально обусловленным. Он направлен на устранение дисбаланса в уголовно-правовой охране различных категорий участников правосудия и приведения санкций ст. 296 УК в соответствие с санкцией ч. 2 ст. 119 Кодекса, которая предусматривает более строгое наказание за аналогичные деяния, совершенные в отношении лиц в связи с осуществлением служебной деятельности. Законопроект соответствует мировым тенденциям усиления уголовно-правовой защиты правосудия и его участников, что подтверждается сравнительно-правовым анализом законодательства Франции, Германии, США, Китая и Казахстана. Предлагаемые изменения также развивают традиции российского уголовного законодательства, заложенные в дореволюционный и советский периоды.

В то же время представляется целесообразным внести в законопроект дополнения, в частности:

• уточнить обоснование увеличения штрафов. В пояснительной записке желательно более подробно обосновать увеличение размеров штрафов не только инфляционными процессами, но и повышением превентивной функции наказания;
• унифицировать терминологию. С учетом предложений С.С. Гамаюнова стоит рассмотреть возможность замены в ч. 1 ст. 296 УК термина «вред здоровью» термином «насилие» для унификации с иными нормами УК (в частности, со ст. 318);
• расширить перечень потерпевших в ч. 2–4 ст. 296 УК, включив в него всех участников уголовного судопроизводства, нуждающихся в повышенной уголовно-правовой охране;
• усилить защиту присяжных заседателей. Несмотря на отсутствие в судебной практике дел о посягательствах на присяжных, важно предусмотреть механизмы профилактики таких посягательств, учитывая возрастающую роль института присяжных в российском правосудии;
• дополнить законопроект положениями о профилактике подобных противоправных действий. Стоит предусмотреть не только уголовно-правовые, но и организационно-правовые меры защиты участников правосудия, включая механизмы оперативного реагирования на угрозы;
• мониторинг правоприменения. После принятия законопроекта целесообразно провести системный мониторинг судебной практики для оценки эффективности новых санкций и при необходимости внесения дополнительных корректировок.

Реализация законопроекта позволит повысить эффективность уголовно-правовой защиты присяжных заседателей, защитников и иных участников судопроизводства, а также будет способствовать укреплению авторитета судебной власти и обеспечению независимости правосудия.