3 ноября Пленум Верховного Суда РФ рассматривал проект постановления о практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности. По итогам рассмотрения было принято решение продолжить работу над проектом.
Полагаю, что возникшие в связи с принятием постановления Пленумом ВС РФ сложности имеют как объективные, так и субъективные причины.
К объективным стоит отнести обстоятельства, с которыми сталкиваются (особенно на начальном этапе расследования уголовных дел) следственные органы: когда преступление не носит исключительно предпринимательский характер, необходимо собирать большое количество доказательств, при этом меру пресечения необходимо избирать без промедления. Отсюда и немалое количество ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, подаваемых следственными органами, с которыми почти повсеместно соглашаются судьи. При этом судьи не вправе вдаваться в существо обвинений и анализировать доказательства по делу, поскольку это полномочие суда, рассматривающего уголовное дело по существу.
К субъективным стоит отнести обстоятельства, лежащие, по большей части, в плоскости ментальности правоохранительной и судебной систем. Так, для любого следователя удобно нахождение обвиняемого в следственном изоляторе. Это гарантия того, что с ним удастся работать практически в любое удобное время, при этом под тяжестью «атмосферы СИЗО» такое лицо может признать себя виновным, реагируя на обещания следователя об изменении меры пресечения. Что касается судей, то на них лежит, действительно, тяжелая ноша. С одной стороны, необходимо соблюдать УПК РФ, который достаточно четко запрещает заключать под стражу бизнесменов без наличия исключительных обстоятельств (ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ). С другой стороны, на них давит сложившаяся судебная практика, а потому неудовлетворение ходатайства следователя может быть чревато отменой судебного постановления. Да и страх быть необоснованно обвиненными в каких-то коррупционных действиях в интересах обвиняемых, полагаю, тоже присутствует.
Представляется, что принятие рассматриваемого постановления излишне, поскольку в своем содержании оно лишь копирует нормы УПК РФ, которые и без того известны носителям судебной власти.
Так, от принятого в 2013 г. Постановления Пленума ВС РФ № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» также ждали прогрессивных и позитивных изменений, однако этого не произошло: его нормы зачастую игнорируются. Правильнее дать судьям реальную свободу при принятии решений и обеспечить адекватную оценку их постановлений судами апелляционной и кассационной инстанций.
Полагаю, что возникшие в связи с принятием постановления Пленумом ВС РФ сложности имеют как объективные, так и субъективные причины.
К объективным стоит отнести обстоятельства, с которыми сталкиваются (особенно на начальном этапе расследования уголовных дел) следственные органы: когда преступление не носит исключительно предпринимательский характер, необходимо собирать большое количество доказательств, при этом меру пресечения необходимо избирать без промедления. Отсюда и немалое количество ходатайств об избрании меры пресечения в виде заключения под стражу, подаваемых следственными органами, с которыми почти повсеместно соглашаются судьи. При этом судьи не вправе вдаваться в существо обвинений и анализировать доказательства по делу, поскольку это полномочие суда, рассматривающего уголовное дело по существу.
К субъективным стоит отнести обстоятельства, лежащие, по большей части, в плоскости ментальности правоохранительной и судебной систем. Так, для любого следователя удобно нахождение обвиняемого в следственном изоляторе. Это гарантия того, что с ним удастся работать практически в любое удобное время, при этом под тяжестью «атмосферы СИЗО» такое лицо может признать себя виновным, реагируя на обещания следователя об изменении меры пресечения. Что касается судей, то на них лежит, действительно, тяжелая ноша. С одной стороны, необходимо соблюдать УПК РФ, который достаточно четко запрещает заключать под стражу бизнесменов без наличия исключительных обстоятельств (ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ). С другой стороны, на них давит сложившаяся судебная практика, а потому неудовлетворение ходатайства следователя может быть чревато отменой судебного постановления. Да и страх быть необоснованно обвиненными в каких-то коррупционных действиях в интересах обвиняемых, полагаю, тоже присутствует.
Представляется, что принятие рассматриваемого постановления излишне, поскольку в своем содержании оно лишь копирует нормы УПК РФ, которые и без того известны носителям судебной власти.
Так, от принятого в 2013 г. Постановления Пленума ВС РФ № 41 «О практике применения судами законодательства о мерах пресечения в виде заключения под стражу, домашнего ареста и залога» также ждали прогрессивных и позитивных изменений, однако этого не произошло: его нормы зачастую игнорируются. Правильнее дать судьям реальную свободу при принятии решений и обеспечить адекватную оценку их постановлений судами апелляционной и кассационной инстанций.
