Как ранее писала «АГ», Конституционный Суд РФ опубликовал Определение от 13 мая 2025 г. № 1216-О по жалобе на неконституционность ст. 264 «Дела об установлении фактов, имеющих юридическое значение», ст. 265 «Условия, необходимые для установления фактов, имеющих юридическое значение» и ст. 267 «Содержание заявления об установлении факта, имеющего юридическое значение» ГПК РФ и п. 1 ст. 22, ст. 23, п. 1 ст. 29, ст. 69 и 70 Федерального закона «Об актах гражданского состояния».
В данном определении КС выразил строго формальный подход к вопросам внесения изменений в записи актов гражданского состояния, касающимся национальной принадлежности.
Положения Федерального закона от 15 ноября 1997 г. № 143-ФЗ «Об актах гражданского состояния» не запрещают, а, напротив, допускают внесение в акты гражданского состояния сведений о национальности – по желанию лиц. Однако внесение изменений в такие записи возможно только при наличии предусмотренных законом оснований и при отсутствии спора – в ЗАГСе (в случае спора – на основании решения суда).
Конституционные права заявителя жалобы в КС (включая ст. 26 Конституции РФ – право на самоидентификацию по национальности) не нарушены, поскольку:
- никто не ограничивает ее в праве считать себя немкой;
- отсутствует абсолютное право требовать изменения актов гражданского состояния в отсутствие доказательств, подтверждающих юридически значимые последствия от таких изменений.
Конституционный Суд подчеркнул, что установление юридического факта (в том числе национальности) возможно только в порядке, установленном ГПК, и при соблюдении всех условий особого производства.
Ключевая проблема, поднятая в определении, – соотношение права на национальную самоидентификацию (ст. 26 Конституции) с административно-правовыми механизмами учета актов гражданского состояния, а также с условиями особого производства по установлению юридических фактов (ст. 264–267 ГПК). Наблюдается коллизия между личным неимущественным правом (свобода самоопределения) и публично-правовым режимом регистрации актов гражданского состояния, где действует принцип формальной достоверности и правовой определенности.
В связи с этим также возникает вопрос: имеет ли лицо право на корректировку записей актов гражданского состояния исключительно по мотивам национальной идентичности, без возникновения или изменения юридических последствий?
Выводы, изложенные в Определении от 13 мая 2025 г. № 1216-О, фактически подтвердили закрытый перечень оснований для внесения изменений в записи, указанных в ст. 69–70 Закона об актах гражданского состояния, а также установили пределы применения ст. 264–267 ГПК к делам о принадлежности к определенной этничности: этот факт подлежит установлению только при наличии юридической значимости и невозможности подтверждения иными способами.
Также определением ограничена возможность использовать суд в качестве альтернативного способа «редактирования» сведений в официальных документах – без доказательств возникновения прав. Такое решение, по сути, предупреждает будущих заявителей, что одного лишь желания изменить национальность в документах – недостаточно: требуются правовая мотивация, подтверждающая юридическую значимость таких изменений (например, для гражданства, получения льгот, репатриации и т.д.), а также документальное обоснование.
В заключение отмечу, что отказ в принятии жалобы заявителя к рассмотрению не решает системную проблему отсутствия механизма смены/уточнения национальности в рамках законодательства, в отличие от института перемены имени. Вместе с тем позиция КС, на мой взгляд, концептуально логична: в отсутствие правовых последствий или нарушения прав необходимость судебного вмешательства исключается.
Таким образом, Определение от 13 мая 2025 г. № 1216-О демонстрирует приверженность принципу юридической определенности и недопустимости произвольного изменения сведений в актах гражданского состояния. Вопрос национальной принадлежности, будучи чувствительной темой, остается в правовом поле строго формализованным, несмотря на гуманитарную значимость. Тем самым Конституционный Суд подтвердил приоритет публичных интересов и процедурной строгости над субъективными элементами самоидентификации в отсутствие правовых последствий.
