Хочу рассказать о случае из практики, когда факт привлечения подзащитного (руководителя организации) к административной ответственности (незначительный для подсудимого) стал серьезным препятствием для назначения ему уголовного наказания за преступление, относящееся к категории тяжких.
К. обвинялся в совершении четырех тяжких преступлений, связанных с хищением денежных средств из госбюджета в 2017–2018 гг., – ему вменялись в вину два покушения на необоснованное получение налоговых вычетов и два эпизода незаконного получения субсидий на развитие бизнеса. Все преступления были квалифицированы следствием как мошенничество.
Обвинительное заключение было утверждено прокурором Вологодской области, и в январе 2019 г. дело поступило в Вологодский городской суд, где рассматривалось до осени того же года (состоялись порядка 15 заседаний). Мы с подзащитным, как и на стадии предварительного следствия, настаивали на его невиновности в совершении инкриминируемых деяний, приводили в подтверждение доводы, предоставляли доказательства. Принципиальным для нас был вменяемый К. в вину оконченный состав преступления по ч. 4 ст. 159 УК РФ – хищение субсидии из бюджета в размере 9,6 млн руб. По мнению защиты, именно данный состав мог повлиять на назначение К. наказания в виде реального лишения свободы.
Сторона защиты обратила внимание суда, что уголовное дело по данной статье возбуждено в условиях:
- отсутствия ущерба, так как субсидия в соответствии с договорными отношениями по требованию департамента экономического развития области была возвращена в бюджет, и разбирательство в арбитражном суде окончилось отказом департамента от иска;
- неотмененного постановления об отказе в возбуждении уголовного дела по тому же факту – вопреки положениям п. 5 ч. 1 ст. 27 УПК РФ. Последнее стало возможным вследствие проведения правоохранительными органами параллельно двух проверок по одному и тому же факту;
- факта привлечения подсудимого к административной ответственности по тем же обстоятельствам (указание недостоверных сведений при получении субсидии на развитие бизнеса).
Отмечу, что два последних довода, исходя из тактических соображений, на стадии предварительного следствия защитой не приводились, а сами следственные органы не смогли оценить значимость данных обстоятельств.
В прениях прокурор просил признать К. виновным в совершении четырех преступлений и назначить наказание по совокупности деяний в виде 7 лет лишения свободы плюс дополнительное наказание за преступление по ч. 4 ст. 159 УК РФ в виде штрафа в 500 тыс. руб.
Суд не принял во внимание доводы защиты, согласился с квалификацией, предложенной гособвинением, и признал подсудимого виновным по всем эпизодам обвинения, включая состав, предусмотренный ч. 4 ст. 159 УК РФ.
Учитывая положительные характеристики и сведения о личности осужденного, суд смягчил основное наказание, приговорив К. к лишению свободы условно. Вместе с тем он применил дополнительное наказание по ч. 4 ст. 159 УК РФ в виде штрафа в 900 тыс. руб. Последнее, по мнению защиты, не отвечало принципу справедливости с учетом материального положения К., а также не учитывало влияние штрафных санкций в присужденном размере на условия жизни семьи осужденного.
С учетом практики апелляционного обжалования приговоров, а именно – незначительной доли их изменения на данной стадии – по согласованию с доверителем было принято решение обжаловать решение первой инстанции непосредственно в Третий кассационный суд общей юрисдикции.
Кассация согласилась с доводами жалобы в части оспаривания законности привлечения осужденного к ответственности по ч. 4 ст. 159 УК РФ. При этом в определении от 9 июня 2020 г. суд указал, что по смыслу ч. 2 ст. 6 УК РФ и ст. 50 Конституции РФ привлечение к административной или иной публично-правовой ответственности за правонарушение исключает повторное привлечение к уголовной ответственности за то же деяние. Кассация подчеркнула, что поскольку вступившее в силу и не отмененное решение о привлечении осужденного к административной ответственности за совершение деяний, вмененных ему органами предварительного расследования, является препятствием для вынесения приговора, в части осуждения по ч. 4 ст. 159 УК РФ он подлежит отмене (включая отмену санкции в виде штрафа в 900 тыс. руб.), а уголовное дело – возвращению прокурору Вологодской области на основании ст. 237 УПК РФ.
При этом кассационный суд обязал при повторном рассмотрении дела дать оценку как законности его возбуждения по ч. 4 ст. 159 УК РФ, так и доводам осужденного о его невиновности в совершении данного преступления.
Кассационный суд также разрешил вопрос о незаконно обращенных в доход государства денежных средствах. На стадии предварительного расследования по уголовному делу в ходе обысков были изъяты денежные средства на сумму свыше 355 тыс. руб. Доводы защиты о том, что деньги принадлежат бывшей жене подозреваемого, следствие проигнорировало. По версии следствия, это были денежные средства, добытые К. преступным путем. При этом следователь, направляя суду ходатайство о наложении ареста на денежные средства, не уведомил, что на них претендует иное лицо.
В итоге суд на досудебной стадии производства по делу рассмотрел ходатайство следователя без участия заинтересованных лиц – К. и его бывшей супруги, не проинформированных о заседании, а денежные средства были арестованы и сданы на хранение. Вологодский городской суд также не принял во внимание доводы экс-супруги К. и представленные доказательства, подтверждающие принадлежность денежных средств ей, и обратил их в доход государства.
Кассационный суд поддержал доводы защиты и пришел к выводу об отсутствии оснований для обращения указанных денежных средств в доход государства, а также обязал разрешить вопрос об их принадлежности в ходе дальнейшего производства по делу.
На мой взгляд, при повторном разбирательстве по делу вновь вменить К. состав преступления по ч. 4 ст. 159 УК РФ будет затруднительно, поскольку с момента его привлечения к административной ответственности прошло больше трех лет.
Залогом успеха в данном случае была, на мой взгляд, правильно выбранная тактика защиты. Не секрет, что далеко не всегда удается добиться положительных результатов на начальных стадиях производства по делу, поэтому защитнику нужно четко понимать, как он будет выстраивать защиту при недостижении желаемого результата на данном этапе, и оставлять возможности для «маневра», не торопиться «раскрывать свои карты».
Вместе с тем по итогам анализа кассационного определения хотелось бы обратить внимание на следующую проблему.
С одной стороны, согласно ст. 401.15 УПК РФ основаниями отмены или изменения судебных решений в кассационном порядке являются существенные нарушения закона, повлиявшие на исход дела. С другой – исходя из определения, кассационный суд проанализировал приговор с точки зрения не только законности, но и обоснованности, сделав самостоятельный вывод об обоснованности обвинения, достоверности и достаточности доказательств – не имея предоставленного законом права вмешиваться в доводы кассационной жалобы о необоснованности приговора. То
есть в данном случае кассация, с моей точки зрения, сделала формальный вывод об обоснованности решения первой инстанции.
В связи с этим возникает вопрос: для чего кассационный суд проводит пусть и формальный, но все же анализ обоснованности принятых нижестоящими судами судебных решений? Думается, ответ очевиден – без такого анализа судебный процесс нельзя признать полноценным.
Полагаю, в части полномочий кассационных судов согласно ст. 401.15 УПК РФ можно констатировать недоработку законодателя – в случаях явной необоснованности приговора представляется целесообразным наделить кассационные суды правом отменять такие приговоры (по аналогии с правами, предоставленными законом суду апелляционной инстанции). В настоящее время кассация вправе вмешиваться в приговор только в случае существенных нарушений законодательства.
В заключение отмечу, что при наличии у кассационных судов полномочий пересматривать в том числе необоснованные судебные решения уголовное дело в отношении К. могло быть изменено в большем объеме, поскольку в кассационной жалобе сторона защиты приводила доводы как незаконности, так и необоснованности приговора в целом.
