В предыдущей публикации «Неучтенные смягчающие обстоятельства» я приводил пример из своей практики защиты по делу о преступлении по ч. 2 ст. 264.1 УК РФ.
Напомню, в 2023 г. ко мне обратились лица с просьбой об оказании юридической помощи по защите их близкого, обвинявшегося по ч. 2 ст. 264.1 УК. В заметке я отмечал наблюдаемую в Вологодской области тенденцию ужесточения наказаний: в частности, за совершение преступлений небольшой тяжести (к которым относится и ч. 2 ст. 264.1 УК) при наличии пяти альтернативных основных видов наказания суды зачастую назначают самое строгое – лишение свободы – нередко без учета смягчающих обстоятельств, установленных по делу. Так произошло и в данном случае: суд приговорил подзащитного С. к шести месяцам колонии-поселения. Приговор устоял в апелляции.
Последующее развитие событий также примечательно. Оно иллюстрирует проблематику, которая может представлять интерес для коллег, практикующих в качестве защитников в уголовном процессе.
В последние годы в работе прокуратуры в части уголовного процесса наблюдаются изменения. В частности, были изданы приказы Генпрокуратуры РФ от 17 сентября 2021 г. № 544 «Об организации прокурорского надзора за процессуальной деятельностью органов предварительного следствия» и от 30 июня 2021 г. № 376 «Об участии прокуроров в судебных стадиях уголовного судопроизводства».
Нормативные документы, по сути, являются для органов прокуратуры руководящими указаниями, основанными на Конституции РФ, Уголовном и Уголовно-процессуальном кодексах. Они согласуются и соответствуют в том числе принципам беспристрастности и объективности.
Вместе с тем практика показывает, что территориальными подразделениями органов прокуратуры указанные приказы не всегда применяются должным образом. Причиной тому, на мой взгляд, является статистика. Генпрокуратура, как и многие другие ведомства, ведет учет эффективности работы сотрудников, в том числе исходя из статистических данных, в связи с чем для прокуроров важны такие показатели, как, в частности, количество обжалованных ими приговоров, удовлетворенных судами представлений и т.д.
В качестве примера приведу уголовное дело (см. публикацию «Работа над ошибками»), где я выступал в качестве защитника предпринимателя, осужденного по ст. 159 УК РФ за мошенничество при получении гранта на развитие бизнеса. На приговор были принесены апелляционная жалоба защиты и апелляционное представление прокурора. Областной суд апелляционную жалобу удовлетворил, приговор отменил, предпринимателя оправдал, в удовлетворении апелляционного представления отказал.
Однако спустя время на сайте суда я обнаружил, что в разделе «Судебное производство» содержится информация об удовлетворении и апелляционной жалобы, и апелляционного представления по делу (результат рассмотрения – представление удовлетворено). Отмечу, что за 2018 г. апелляционной инстанцией было отменено всего два приговора данного суда: одно с возвращением дела на новое рассмотрение, второе (наше) – с оправданием подзащитного областным судом.
Практикуя в качестве защитника по уголовным делам, я неоднократно сталкивался с ситуацией, когда органы прокуратуры подают апелляционные представления на решения судов первой инстанции по незначительным поводам – например, об исключении конкретной формулировки из описательно-мотивировочной части приговора. Многие поводы для таких апелляционных представлений, на мой взгляд, являются надуманными и не отвечают требованиям о необходимости защиты прав и законных интересов как пострадавших от преступления, так и обвиняемых. Значительная часть таких представлений отклоняются судами вышестоящих инстанций. Такая ситуация наблюдается в течение долгого периода.
Возвращаясь к уголовному делу в отношении С., отмечу, что в ходе заседания суда апелляционной инстанции в 2023 г. судья удалился в совещательную комнату без предоставления сторонам возможности выступить в прениях, что является существенным нарушением закона. Данный вопрос я обсуждал с подзащитным, но иных весомых аргументов для обжалования решения апелляции мы не усмотрели. Кроме того, на тот момент в отношении С. расследовалось еще одно уголовное дело, в рамках которого была высокая вероятность избрания меры пресечения. Взвесив все аргументы, мы решили не подавать кассационную жалобу. Впоследствии я узнал, что осужденный в установленный срок в колонию-поселение не явился и объявлен в розыск.
Спустя пять месяцев с момента вступления приговора в силу областная прокуратура подала кассационное представление о его отмене и возвращении дела в областной суд для повторного апелляционного рассмотрения. В качестве основания для отмены указывалось нарушение права сторон на участие в прениях.
С одной стороны, такие действия прокуратуры можно оценить как борьбу за права осужденного, лишенного права выступить в прениях и с последним словом. С другой – при формальных основаниях к отмене судебного решения в кассации новое решение апелляционной инстанции с высокой вероятностью будет, по сути, таким же. Постановлением кассации от 16 мая 2024 г. апелляционное постановление было отменено.
По стечению обстоятельств в тот же день С., объявленный в розыск, был задержан и на следующий день взят под стражу в зале суда с последующим направлением для отбытия наказания в колонию-поселение под конвоем в порядке ст. 75, 76 УИК РФ.
Со мной было заключено соглашение на обжалование последнего судебного решения. О наличии оснований к обжалованию свидетельствовало то, что 17 мая 2024 г. в ходе рассмотрения судом представления начальника территориального управления ФСИН о взятии С. под стражу с дальнейшим направлением к месту отбывания наказания под конвоем представители УФСИН и прокуратуры не учли, что апелляционное постановление областного суда кассация накануне отменила. То есть приговор в отношении осужденного в силу не вступил, и основания для его исполнения отсутствуют.
Областной суд согласился с приведенными в апелляционной жалобе доводами и отменил постановление городского суда от 17 мая 2024 г. Подзащитный был освобожден из-под стражи. К этому моменту уголовное дело по существу было рассмотрено в апелляции еще раз, приговор вступил в законную силу. Подзащитный, не желавший отбывать наказание в колонии-поселении, подписал контракт с Вооруженными силами РФ.
Описанная ситуация, на мой взгляд, – результат несогласованной работы звеньев прокуратуры и судов: кассационное представление областной прокуратуры на апелляционное постановление по делу поступило в суд первой инстанции; оно направлялось как стороне защиты, так и городскому прокурору. Уголовное дело по кассационному представлению было направлено в кассационный суд городским судом. Постановление о взятии С. под стражу выносил тот же суд, который ранее направлял дело с представлением прокуратуры в кассацию. Нужно было только установить, в какой стадии рассмотрения находится кассационное представление прокурора на 17 мая 2024 г. Однако ни суд, ни соответствующие должностные лица этого не сделали.
Резюмируя, отмечу, что сотрудники органов прокуратуры как надзорного органа должны руководствоваться не только буквой, но и духом закона, не забывая о том, что человек, его права и свободы являются высшей конституционной ценностью. Признание, соблюдение и защита прав и свобод человека и гражданина – обязанности государства. При подготовке к делу нужно учитывать весь спектр связанных с ним обстоятельств; недопустимы случаи незаконного заключения лица под стражу.
