Привлечение правоохранительных органов к участию в споре между участниками бизнеса зачастую становится элементом корпоративных конфликтов, особенно когда отсутствие перспектив в суде для инициаторов уголовного преследования становится очевидным.
Ко мне обратился Р. – бывший генеральный директор и соучредитель одного из автосалонов Москвы. Его вызвали к следователю для предъявления обвинения по ч. 4 ст. 159 УК РФ(мошенничество, т.е. хищение чужого имущества путем обмана и злоупотребления доверием, совершенное в особо крупном размере) по уголовному делу, возбужденному на основании заявления соучредителя компании В. по факту хищения денежных средств юрлица в сумме свыше 4 млн руб. путем фиктивного трудоустройства супруги директора – Е.
В ходе беседы с доверителем выяснилось, что компанией фактически руководил В., который в 2014 г. и организовал фиктивное трудоустройство Е., а также своих жены и брата с целью выплаты причитающихся им денежных средств другим сотрудникам компании, с которых взыскивались алименты, в дополнение к их официальной зарплате.
В 2020 г. в период пандемии коронавируса Р. был уволен. При увольнении ему полагалась выплата стоимости принадлежащей ему доли в уставном капитале общества, что послужило причиной корпоративного конфликта, в ходе которого Р. обратился в суд для взыскания указанной стоимости. Несмотря на то что суд удовлетворил исковые требования, более 50% присужденных Р. денежных средств взыскать с компании он не смог по причине вывода их из оборота в период судебного разбирательства.
С целью оказания на Р. давления в условиях корпоративного конфликта В. обратился в суд с иском о взыскании с Р. убытков, якобы причиненных компании в связи с заменой получателя услуг по договору с заказчиком иным юридическим лицом, аффилированным с компанией. Отказывая в удовлетворении иска, арбитражный суд указал, что предъявление исковых требований к Р. является попыткой оставшихся участников компании не допустить выплаты ответчику стоимости его доли, что является злоупотреблением правом.
Далее В. в течение более двух лет обращался с заявлениями в правоохранительные органы с целью возбуждения в отношении Р. уголовного дела в связи с фиктивным трудоустройством жены. При этом в своих объяснениях заявитель умолчал о том, что именно он организовал фиктивное трудоустройство супруги Р., а также о том, что аналогичным образом он устроил в компанию своих жену и брата.
Заявитель, видимо, рассчитывал, что Р. будет доказывать свою невиновность в инкриминируемом ему деянии тем, что его жена обоснованно получала зарплату, поскольку якобы работала в компании, а сотрудники, которые находятся в подчинении В., будут это опровергать, а также что Р. не будет давать показания о том, что фиктивно трудоустроил в компанию жену В. и его брата, так как это увеличило бы объем обвинения и сумму материального ущерба.
До обращения ко мне доверитель и его жена были допрошены в качестве свидетелей. Пытаясь защититься от необоснованного уголовного преследования, они дали показания о том, что Е. выполняла трудовые обязанности в компании в полном объеме и обоснованно получала зарплату, однако подтвердить это документально не могли. В связи с этим следственный орган усмотрел в их действиях признаки группового мошенничества в особо крупном размере.
По результатам изучения представленных доверителем документов – корпоративной переписки, финансовых документов, фото- и аудиоматериалов – мной было заявлено ходатайство следователю о дополнительном допросе Р. в качестве свидетеля; приобщении к материалам уголовного дела судебных решений по корпоративным спорам между соучредителями общества Р. и В.; приобщении писем с корпоративной электронной почты, содержащих переписку между Р. и В., а также бухгалтером компании; производстве осмотра ранее изъятого у доверителя электронного носителя информации, содержащего указанную переписку; осмотре мобильного телефона доверителя, в котором содержались переписка и аудиозаписи разговоров между Р. и В.; приобщении скриншотов переписки и CDR-диска с аудиозаписями разговоров Р. и В.; допросе 17 сотрудников компании; проведении почерковедческой экспертизы подписей Е., имеющихся в ведомостях выплаты зарплаты; выделении материалов в отношении В. с целью привлечения его к уголовной ответственности по ст. 306 (заведомо ложный донос), ст. 307 (дача ложных показаний) и ст. 201 (злоупотребление полномочиями в коммерческой организации) УК.
Ходатайство было удовлетворено практически в полном объеме, проведены необходимые следственные и иные процессуальные действия.
Кроме того, Е. обратилась к следователю с ходатайством о ее дополнительном допросе в качестве свидетеля и проведении очной ставки с В., в ходе которых дала показания о том, что фиктивно трудоустроилась в компанию по просьбе В. с целью выплаты причитающихся ей денежных средств другому сотруднику, имевшему алиментные обязательства. Ранее в ходе допроса в качестве свидетеля она не сообщила о данных обстоятельствах, опасаясь реализации угроз, высказанных В. ее мужу после того, как последний вышел из состава участников компании и потребовал выплатить ему стоимость своей доли.
На основе оценки полученных доказательств следователь принял решение о переквалификации действий Р. с ч. 4 ст. 159 (мошенничество в особо крупном размере), санкция которой предусматривает наказание до 10 лет лишения свободы, на ч. 1 ст. 201 (злоупотребление полномочиями в коммерческой организации) УК, предусматривающую наказание в виде штрафа либо лишения свободы сроком до четырех лет. В отношении В. были выделены материалы в отдельное производство для рассмотрения вопроса о привлечении его к уголовной ответственности по ст. 201, 306 и 307 УК.
Несмотря на то что удалось доказать отсутствие в действиях Р. обязательного признака состава мошенничества – противоправного безвозмездного изъятия чужого имущества – его действия подпадали под признаки злоупотребления полномочиями в коммерческой организации, поскольку денежные средства, выплаченные сотрудникам компании, с которых взыскивались алименты, в дополнение к их официальной заработной плате в нарушение установленного законом порядка выбыли из бюджета компании.
Приговором суда Р. признан виновным по ч. 1 ст. 201 УК с назначением наказания в виде штрафа. В удовлетворении гражданского иска представителю юрлица В. к Р. о возмещении ущерба, причиненного преступлением, отказано. Приговор вступил в законную силу.
Данное дело демонстрирует, насколько важно разбираться в уголовном законодательстве в ходе ведения предпринимательской деятельности.
