Шанс на исправление без изоляции от общества

Институт наказания в виде принудительных работ, на мой взгляд, является одним из недооцененных в уголовно-правовой практике. Вместе с тем принудительные работы, которые в целом по сути близки к лишению свободы, имея ряд существенных ограничений (отбывание в режимном учреждении ФСИН России; невозможность самостоятельно и неконтролируемо покидать его; утвержденный распорядок дня осужденного; возможность наложения администрацией учреждения взысканий и поощрений), по своей правовой природе лишены самых строгих запретов, присущих лишению свободы, и являются удачной, на мой взгляд, ее альтернативой.

Учитывая, что принудительные работы отбываются лицами, не имеющими официальной занятости, в местах, определяемых органами УИС ФСИН России, и зачастую предполагают выполнение такого рода деятельности, которой по собственной воле мало кто желает заниматься, принудительные работы таким образом представляют собой удачный «социальный договор» между обществом в лице государства, нуждающимся в рабочих руках, и осужденным, перед которым стоит задача доказать свое исправление и стремление жить в соответствии с законом. При этом в качестве определенного «бонуса» осужденный получает официальное трудоустройство, заработную плату, которую может расходовать по своему усмотрению (за исключением той части, которую определяет суд для удержания в доход государства), работодатель уплачивает за него страховые и пенсионные взносы, поэтому налицо общественная полезность принудительных работ как вида наказания.

Для наглядности вопрос о расширении практики применения принудительных работ рассмотрим на основании статистики Судебного департамента при Верховном Суде РФ за 2023 и 2024 гг. в части данных о назначении осужденным наказания в виде лишения свободы.

Так, по итогам 2023 г. число лиц, которым в качестве наказания было назначено лишение свободы, составило 161 126; к принудительным работам приговорены 15 342 осужденных. В 2024 г. те же самые показатели составили уже 146 989 (-8,7%) и 20 194 (+31,6%) лиц соответственно.

Указанные процессы происходят на фоне снижения как числа выявленных лиц, совершивших преступления (по данным ГИАЦ МВД), дела в отношении которых были направлены в суд, так и общего числа осужденных в 2024 г. по сравнению с теми же показателями 2023 г.:

• из направленных в суд уголовных дел в отношении 614 905 лиц в 2023 г. осуждены 555 742;
• в 2024 г. из 552 347 подсудимых осуждены 512 845 (-7,7%).

Таким образом, наблюдается тенденция расширения случаев применения судами принудительных работ как альтернативы лишению свободы.

Будучи введенными как вид наказания в УК РФ (ст. 53.1) вместе с порядком его назначения в УИК РФ (гл. 8.1) принудительные работы проходили длительную апробацию, но тем не менее не лишены недостатков. Во исполнение пробелов в законе в 2023 г. в указанные кодифицированные акты внесены изменения – в частности, дополняющие возможность работы осужденных к данному виду наказания у индивидуальных предпринимателей, а также вводящие ограничения на назначение принудительных работ лицам пенсионного возраста и неспособным к осуществлению трудовой деятельности¹.

Однако в 2025 г. за обширными изменениями в других отраслях законодательства недостаточно, на мой взгляд, замеченными оказались важные изменения, касающиеся порядка назначения принудительных работ как наказания, а также дополняющие ряд статей УК этим видом наказания². Указанные изменения вступят в силу 20 января 2026 г.

Последствия внесения соответствующих поправок в УК довольно трудно переоценить, но можно сделать следующие выводы:

• они исключают невозможность назначения принудительных работ, если санкция статьи не предусматривает наказание в виде лишения свободы – это делает принудительные работы самостоятельной альтернативой лишению свободы, а не подменяет одно наказание другим;
• позволяет суду непосредственно назначать принудительные работы осужденному, без необходимости предварительно определять наказание в виде лишения свободы;
• учитывая, что принудительные работы относятся к наказаниям, не связанным с лишением свободы, расширение перечня преступлений, по которым возможно его назначение (наряду с лишением свободы), свидетельствует о частичной гуманизации уголовного законодательства или как минимум о верном пути к ней, несмотря на «экзотичность» и редкость уголовных дел по некоторым из таких преступлений (например, ст. 243.2 «Незаконные поиск и (или) изъятие археологических предметов из мест залегания» или 200.7 «Подкуп арбитра (третейского судьи)» УК;
• поправки расширяют возможности осужденных доказать свое стремление к исправлению, чем достигаются цели наказания как меры государственного принуждения.

Очевидно, что внесение подобных изменений в уголовный закон и УИК также должно повлечь корректировку Постановления Пленума ВС от 22 декабря 2015 г. № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания», учитывая, что его последняя редакция датируется 2018 г.

Число осужденных к реальному лишению свободы с отбыванием наказания в колониях – важное отражение криминологической обстановки в обществе. Большое число заключенных повышает риски рецидивов и преступлений в местах лишения свободы, хотя не является их единственной причиной. В связи с этим привлечение к труду осужденных за совершение преступлений небольшой и средней тяжести, а также за совершение тяжких преступлений впервые представляется удачным способом дать им шанс на исправление без изоляции от общества.

Резюмируя, отмечу, что такая направленность, на мой взгляд, не вполне свидетельствует о гуманизации уголовного правосудия в целом, с учетом позиции Правительства РФ о явных недостатках исправительной системы и необходимости создания новых следственных изоляторов, а также дополнительных рабочих мест в имеющихся учреждениях УИС³. Однако развитие института принудительных работ – один из небольших этапов процесса гуманизации. Хочется надеяться на расширение практики применения судами данного вида наказания.