Введение в уголовно-процессуальный закон ст. 450.1 обусловлено необходимостью защиты профессиональной тайны в одних из самых правоограничительных следственных действиях, проводимых в отношении адвоката, – таких как обыск, осмотр и выемка. Законодатель посчитал необходимым присутствие представителя адвокатской палаты при проведении указанных следственных действий с целью обеспечения неприкосновенности и сохранности предметов и сведений, составляющих профессиональную тайну адвоката.
В законе использована не самая, на мой взгляд, удачная формулировка, а именно «предметы» и «сведения», которые для участников следственного действия неприкосновенны в связи с тем, что содержат адвокатскую тайну. Так, если к предметам можно отнести разного рода материальные явления и вещи – к примеру, компьютер, мобильный телефон, планшетный компьютер – то в отношении сведений все немного сложнее. Обратившись к Толковому словарю, можно обнаружить, что под сведениями понимается «часть знаний, критерий истинности которых не одинаков у различных участников познавательного процесса». При этом законодатель не говорит о документах.
Таким образом, представителю адвокатской палаты необходимо обеспечить сохранность части знаний, которыми обладает адвокат, в помещении которого производятся следственные действия.
На мой взгляд, более удачная формулировка содержится в Методических рекомендациях для представителя адвокатской палаты при производстве обыска, осмотра и выемки в отношении адвоката, утвержденных Решением Совета ФПА РФ от 16 мая 2017 г. (протокол № 2), в п. 4 которых содержится указание на право представителя адвокатской палаты знакомиться не только с предметами и сведениями, но и с документами, которые могут содержать адвокатскую тайну, до того как с ними ознакомится следователь.
Зададимся вопросом: только ли при производстве обыска, осмотра и выемки есть риск нарушения адвокатской тайны?
Допрос представляет собой самое массовое следственное действие, позволяющее получать устные и письменные показания разных участников уголовного судопроизводства, в том числе адвоката и работников адвокатских образований (таких, в частности, как помощник и стажер адвоката), которым, как и адвокату, могут быть известны сведения конфиденциального характера. Стоит подчеркнуть, что обязанность хранить адвокатскую тайну возложена в равной мере как на адвоката1, так и на помощника адвоката2 и стажера адвоката3.
Если адвокат, обладая свидетельским иммунитетом, вправе отказаться отвечать на вопросы следователя со ссылкой на адвокатскую тайну, то помощник и стажер адвоката таким иммунитетом не наделены и отказ от дачи показаний несет опасность их привлечения к ответственности по ст. 308 УК РФ.
Страны ближнего зарубежья – например, Республика Беларусь и Республика Узбекистан – демонстрируют более прагматичный подход к вопросам обеспечения адвокатской тайны.
Так, в п. 3 ч. 2 ст. 60 УПК Республики Беларусь4 содержится запрет на допрос не только адвоката, помощника адвоката, стажера адвоката, но и иных работников адвокатского образования. Статья 7 Закона Республики Узбекистан «О гарантиях адвокатской деятельности и социальной защиты адвокатов»5 закрепляет свидетельский иммунитет как адвоката, так и помощника адвоката и стажера адвоката.
Российский законодатель обязал работников адвокатских образований хранить профессиональную тайну адвоката, предусмотрев при этом уголовную ответственность за отказ от дачи показаний по ст. 308 УК. В случае вызова помощника адвоката или стажера адвоката на допрос в качестве свидетеля у указанных лиц возникает дилемма: с одной стороны, риск привлечения к уголовной ответственности за отказ от дачи показаний, с другой – раскрытие профессиональной тайны адвоката и потеря работы, так как законодатель не предусмотрел ответственность работника адвокатского образования за раскрытие сведений, составляющих адвокатскую тайну, в связи с чем все, что может ему грозить, – увольнение, например в связи с утратой доверия.
Чтобы устранить противоречие, представляется целесообразным в п. 2 ч. 3 ст. 56 УПК РФ указать, что допросу не подлежат не только адвокат, защитник, но и помощник адвоката и стажер адвоката.
Однако даже если законодатель дополнит уголовно-процессуальный закон нормами о свидетельском иммунитете в отношении работников адвокатского образования, это не исключает риска преодоления запрета на их допрос со стороны сотрудников следственных органов и органов, осуществляющих оперативно-розыскную деятельность. Так, запрет на допрос адвоката на практике преодолевается правоприменителями посредством получения судебного решения, разрешающего производство следственного действия в отношении адвоката в порядке, предусмотренном ч. 5 ст. 165 УПК. В связи с этим действующий механизм защиты адвокатской тайны представляется не в полной мере защищающим конституционные права граждан – такие, в частности, как право не свидетельствовать против себя, право на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, на тайну переписки, телефонных переговоров, почтовых, телеграфных и иных сообщений.
О каком доверии может идти речь при отсутствии у адвоката возможности сохранить профессиональную тайну доверителя, переданную ему под условием конфиденциальности? В таком случае нивелируется смысл квалифицированной юридической помощи, заложенный в Законе об адвокатуре.
Изложенное дает основания полагать, что для повышения качества оказания квалифицированной юридической помощи требуется создание механизма, позволяющего защитить сведения, составляющие адвокатскую тайну, которая может быть раскрыта при допросе адвоката или работника адвокатского образования.
Для обеспечения сохранности профессиональной тайны адвоката и, как следствие, повышения качества оказания квалифицированной юридической помощи целесообразно закрепить в уголовно-процессуальном законе обязательное участие представителя адвокатской палаты при допросе как адвоката, так и работников адвокатского образования, дополнив ст. 450.1 УПК соответствующими положениями.
Предложенное правовое регулирование не только повысит уровень доверия граждан к адвокатскому сообществу, но и выведет квалифицированную юридическую помощь на более высокий уровень, что будет соответствовать направлению развития современной судебно-правовой реформы.
1 Закон об адвокатуре не содержит прямого предписания адвокату хранить профессиональную тайну, при этом обязывает его соблюдать Кодекс профессиональной этики адвоката, который в п. 2 ст. 6 закрепляет положение о том, что соблюдение профессиональной тайны адвокатом является безусловным приоритетом его деятельности.
2 Пункт 3 ст. 27 Закона об адвокатуре.
3 Пункт 3 ст. 28 Закона об адвокатуре.
4 Уголовно-процессуальный кодекс Республики Беларусь от 16 июля 1999 г. № 295-З (с изм. и доп. по состоянию на 8 января 2024 г.).
5 Закон Республики Узбекистан от 25 декабря 1998 г. № 721-I «О гарантиях адвокатской деятельности и социальной защиты адвокатов».
