В апреле 2020 г. граждане Ш., Б. и З. по просьбе их знакомого Ч. согласились помочь ему в переговорах с Г. о возврате долга.
До этих событий Ч. в течение нескольких лет поставлял Г. товар на доверии, и в силу знакомства договор поставки между ними не заключался. Позднее Г., накопив большую сумму долга, начал отрицать наличие задолженности перед Ч., так как документально она не подтверждена.
Спустя длительное время Ч. приехал на сверку к Г., попросив указанных выше лиц присутствовать с ним на встрече, поскольку при упоминании о долге контрагент вел себя агрессивно. Приехав на встречу, Ш., Б. и З. поинтересовались у Г. о сроках возврата долга, однако тот ответил, что задолженности ни перед кем не имеет. При этом он начал оскорблять приехавших. В результате конфликта, возникшего из-за оскорблений, З. дважды ударил Г. ладонью по лицу, чем причинил легкий вред его здоровью. После этого Ч. и Г. остались вдвоем обсуждать возврат задолженности. Не выдвигая требований передачи для себя лично какого-либо имущества, Ш., Б. и З. покинули место переговоров.
Орган предварительного следствия в отношении Ш., Б. и З. возбудил уголовное дело по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК РФ, мотивируя процессуальное решение тем, что эти лица не имеют отношения к долговым обязательствам, возникшим между Г. и Ч.
Спустя несколько месяцев после возбуждения дела Ш., Б. и З. были задержаны в разных регионах страны по подозрению в совершении указанного преступления и в последующем заключены под стражу. При этом ни один из задержанных ранее судим не был. Действия подозреваемых следствие квалифицировало как вымогательство, совершенное группой лиц по предварительному сговору, с применением насилия, в целях завладения имуществом в особо крупном размере. Каждому из них было предъявлено обвинение по п. «б» ч. 3 ст. 163 УК.
Ш. содержался под стражей весь период предварительного и судебного следствия (2 года и 8 месяцев), Б. провел под стражей 10 месяцев и 2 суток, а З. – 11 месяцев и 26 суток, при этом уголовное дело расследовалось свыше полутора лет.
Спустя полгода нахождения уголовного дела в суде я принял поручение на защиту Ш. Полагая квалификацию деяния следственным органом неверной, защита не требовала оправдать обвиняемых, поскольку в совокупности доказательств неправомерность их действий была очевидной, однако было заявлено ходатайство о переквалификации их действий по следующим основаниям.
Согласно позиции Верховного Суда РФ, изложенной в Постановлении Пленума от 17 декабря 2015 г. № 56 «О судебной практике по делам о вымогательстве», если требование передачи имущества или права на него или совершения других действий имущественного характера является правомерным, но сопровождается указанной в ч. 1 ст. 163 УК угрозой, такие действия не влекут уголовную ответственность за вымогательство. При наличии признаков состава иного преступления (например, угрозы убийством, самоуправства) содеянное следует квалифицировать по соответствующей статье Особенной части УК. Таким образом, требование передачи долга – как своего, так и чужого – не образует состава вымогательства.
Обязательным элементом преступления, предусмотренного ст. 163 УК, является личная корысть виновного. Собранные в предварительном и судебном следствии доказательства свидетельствовали об отсутствии корысти в действиях подсудимых. В сложившейся обстановке обвиняемые действовали в интересах поставщика и лишь пытались помочь ему вернуть долг, но себе ничего не требовали.
Кроме того, в п. 26 Постановления Пленума ВС от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате» разъяснено, что не является хищением деяние, когда лицо, изымая и (или) обращая в свою пользу или пользу других лиц чужое имущество, действовало в целях осуществления своего действительного или предполагаемого права на это имущество. При наличии оснований, предусмотренных ст. 330 УК, в указанных случаях содеянное образует состав самоуправства.
Суд дал надлежащую оценку доводам защиты о наличии денежного долга, которые орган предварительного следствия необоснованно игнорировал.
Так, защита обратила внимание суда, что к уголовному делу были приобщены рукописные записи поставщика с описанием суммы и причины возникновения задолженности. Потерпевший в этих записях был указан только по имени. Рукописный текст с указанием суммы долга был предъявлен ряду свидетелей, которые подтвердили, что эта сумма является задолженностью потерпевшего перед Ч.
Все это в совокупности с ранее поданным поставщиком заявлением в полицию, который осознал, что потерпевший решил избежать возврата долга, позволило стороне защиты в прениях ходатайствовать о переквалификации действий подсудимых с п. «б» ч. 3 ст. 163 УК на ч. 2 ст. 330 Кодекса – самоуправство, т.е. самовольное, вопреки установленному законом или иным нормативным правовым актом порядку совершение действий, правомерность которых оспаривается организацией или гражданином, если такими действиями причинен существенный вред, совершенное с применением насилия.
Суд согласился с данной квалификацией. По итогам рассмотрения дела Ш. был признан виновным по ч. 2 ст. 330 УК с назначением наказания в виде двух лет колонии-поселения. В срок наказания был зачтен период содержания в следственном изоляторе из расчета один день содержания в СИЗО за два дня колонии-поселения. В результате суд постановил считать наказание отбытым и освободить Ш. из-под стражи в зале суда.
Остальным осужденным также было назначено наказание в виде лишения свободы сроком на два года с отбыванием в колонии-поселении, с зачетом времени содержания под стражей.
Приговор вступил в законную силу, однако в настоящее время имеется информация об обращении гособвинителя с ходатайством о восстановлении срока обжалования решения суда.
Оценка судом доводов защиты подтверждает наличие проблемы неверной квалификации действий подозреваемых при возбуждении уголовного дела. Так, в рассматриваемом случае следственным органом не дана надлежащая оценка имеющимся в деле документам, которые можно было истребовать на стадии проведения проверки. Незаслуженно были проигнорированы и показания ряда свидетелей о причине возникновения долга. Приоритетными доказательствами вины подсудимых в данном деле выступали показания свидетелей обвинения, в то время как доводы свидетелей защиты надлежащей оценки не получили.
В заключение добавлю, что, как показывает практика, суды крайне редко принимают решения о переквалификации действий подсудимых с совершения особо тяжких преступлений на преступления средней тяжести. Однако в данном деле суд поставил процессуальную точку, дав объективную оценку доводам стороны защиты.
Полагаю, что принятое судом решение может помочь в решении проблемы разграничения самоуправства и вымогательства. Вместе с тем нельзя не отметить, что на стадии возбуждения уголовного дела необходимо более внимательно относиться к квалификации действий подозреваемых (обвиняемых).
