«В июле 2025 г. Минюст России опубликовал проект закона об адвокатской монополии. Если его примут, то юристы, которые не имеют статуса адвоката, лишатся права представлять доверителей в исках по гражданским делам», – вот такой посыл в последнее время звучит от ряда представителей юридического сообщества. При этом в обоснование несогласия с предлагаемыми Минюстом России нововведениями приводятся различные причины, которые, на мой взгляд, обусловлены недостаточной осведомленностью выступающих против профессионализации судебного представительства о правовой природе адвокатуры. Я специально хочу уйти от термина «монополия», поскольку, безусловно, он к рассматриваемому вопросу применяться не может, собственно, о монополии ни слова и не говорят авторы законопроекта. Минюст России последовательно ведет речь именно о профессионализации судебного представительства, а это абсолютно верный шаг, направленный на законодательное закрепление и повышение гарантий конституционных прав граждан на получение профессиональной и квалифицированной юридической помощи.
Почему то, что предлагает Минюст России, нельзя назвать монополией? Все очень просто: монополия – это категория экономическая, она характеризует определенную структуру рынка с преобладанием на нем единоличного продавца или покупателя, продающего товар, на который не имеется близких заменителей. Оказание юридических услуг направлено на получение прибыли, поэтому юристы (юридические фирмы), размышляя с позиции экономических выгод, и говорят о нарушении своих прав планируемым введением монополии как ограничением именно экономического рынка юридических услуг.
Адвокатская же деятельность – это в первую очередь квалифицированная юридическая помощь, оказываемая гражданам в целях защиты их прав, свобод и интересов, а также обеспечения доступа к правосудию. Адвокатская деятельность не является предпринимательской, поэтому в своем существе она не подвергнута влиянию экономических факторов при построении отношений между адвокатом и гражданином, отношения строятся на доверительном характере.
По указанной причине применительно к предлагаемой Минюстом России реформе речь должна вестись именно о профессионализации судебного представительства как одного из наиболее важных элементов существующих конституционных гарантий на судебную защиту и доступ к правосудию.
Важно отметить, что вопрос профессионализации судебного представительства, а именно наделение правом представления интересов граждан и организаций в различных видах судопроизводства, а не только в уголовном, как это закреплено в настоящее время, назрел давно.
Как указано в пояснительной записке к законопроекту Минюста России, «отсутствие правовых механизмов регулирования “неадвокатского” сегмента рынка юридических услуг, единых этических и профессиональных стандартов предоставления юридических услуг, эффективных инструментов привлечения к ответственности недобросовестных консультантов приводит к значительному росту числа случаев предоставления гражданам услуг самого низкого качества».
При этом термин «профессионализация» в рассматриваемом контексте не означает, что юристы, не обладающие статусом адвоката, уступают адвокатам в профессиональном плане, конечно, нет.
Помните, на первом курсе юрфака «логику»: «Все адвокаты – юристы, но не все юристы – адвокаты». Вот о том и речь: почему адвокат с точки зрения оказания юридической помощи более профессионален? Потому что адвокат несет ответственность за то, что он делает. Не гражданско-правовую ответственность по договору оказания услуг в виде штрафов и неустоек, а дисциплинарную, предусмотренную законом. Именно наличие профессиональной ответственности качественно отличает адвоката от юриста.
Наличие в адвокатуре этических правил и профессиональных стандартов, ответственность за их нарушение делают адвоката наиболее подходящим субъектом, способным реализовать защиту прав граждан и тем самым способствовать воплощению идей правового государства с соблюдением конституционных прав населения на доступ к правосудию. Риск потерять возможность работать в профессии за нарушение установленных правил является единственно действенным инструментом мотивации адвоката для личностного и профессионального роста и, как следствие, направлен на повышение качества юридической помощи. В обязательном порядке для адвокатов установлена обязанность повышения квалификации, в целях чего Федеральная палата адвокатов Российской Федерации на регулярной основе организует различные мероприятия, способствующие такому повышению.
Необходимо отметить, что практика профессионализации судебного представительства имеет самое широкое распространение в зарубежном опыте и давно устоялась во многих государствах (наиболее яркие примеры – США, Германия, Франция, Израиль, Япония). Признавая важность судебной защиты, зарубежный опыт предписывает допуск к профессии ограниченного круга лиц, который прошел соответствующие проверки, получил требуемые допуски, лицензии и разрешения.
Важно помнить, что институт адвокатуры – это динамично развивающийся организм, способный оперативно реагировать на изменения общественной жизни. Кроме того, с учетом устоявшихся традиций, а также правовой урегулированности адвокатуры в РФ именно адвокатура является наиболее подходящей площадкой для профессионализации судебного представительства.
При этом, на мой взгляд, абсолютно беспочвенными являются опасения, связанные с последствиями принятия обсуждаемого законопроекта в виде роста цен на юридическую помощь, сложности сдачи квалификационного экзамена, приоритетности меры дисциплинарной ответственности в виде прекращения статуса адвоката.
Сам по себе рост цен может быть обусловлен множеством экономических факторов, как ценовых, так и неценовых. Суть же предлагаемой реформы не сводится к ограничению рынка юридической помощи, действующим без статуса адвоката юристам предлагается довольно комфортный по времени переходный период для получения статуса и возможности продолжения своей деятельности.
Необходимость же сдачи квалификационного экзамена, не являющегося по своему содержанию сверхиспытанием, как раз направлена на самоочищение юридической системы от лиц, не являющихся квалифицированными специалистами.
К вопросу дисциплинарной ответственности важно отметить, что как раз наоборот, Федеральная палата адвокатов Российской Федерации, а также адвокатские палаты субъектов РФ имеют приоритетную цель именно в защите прав адвокатов, содействуют в осуществлении адвокатской деятельности, а также оказывают должную поддержку. Прекращение же статуса адвоката как мера дисциплинарной ответственности применяется в исключительных случаях грубейшего нарушения адвокатом своих профессиональных обязанностей.
Из изложенного следует, что юридическое сообщество за много лет своего существования наконец-то стоит на пороге великих свершений, которые открывают для него положительные перспективы, связанные с усилением роли судебного представительства, а значит с возможностью расширения прав и увеличения значимости судебного представителя в российской судебной системе.
