Значимость подписи адвоката на процессуальных документах

Порой доводится слышать, что в современной России адвокаты фактически не могут влиять на ход и результаты расследования уголовных дел. Не соглашусь с такими мнениями. Действительно, проблем в правоприменительной практике достаточно, но все мы самостоятельно выбрали профессию, которая подразумевает в том числе процессуальное противостояние с органами исполнительной власти.

В указанном аспекте знаковым, на мой взгляд, является Постановление Конституционного Суда РФ от 27 июня 2000 г. № 11-П, в котором сформирована позиция о том, что лицо имеет право на безотлагательную помощь адвоката для получения квалифицированной юридической помощи с момента осуществления в отношении него уголовного преследования – независимо от процессуального статуса. Тем самым обеспечиваются условия, позволяющие этому лицу получить должное представление о его правах и обязанностях, реализовав право на эффективную защиту.

Для осмысления этого решения правоприменительной практике понадобилось 16 лет, и в Постановлении Пленума от 29 ноября 2016 г. № 55 «О судебном приговоре» (п. 10) Верховный Суд РФ разъяснил, что явка с повинной как доказательство может быть допущена только при соблюдении права на защиту (присутствие адвоката) и разъяснении подсудимому права, предусмотренного ст. 51 Конституции РФ.

Ранее суды любые явки с повинной признавали допустимыми доказательствами, мотивируя тем, что по смыслу ст. 142 УПК РФ явка с повинной является самостоятельным процессуальным документом, который подсудимый якобы добровольно, заранее и обдуманно решил составить, понимая все последствия, а присутствие адвоката не является обязательным, так как не предусмотрено уголовно-процессуальным законом.

Так, по уголовному делу, в котором я участвовал в качестве защитника Г., обвиняемый был уверен, что в явке с повинной признал факт недостачи, образовавшейся в магазине, на сумму 100 тыс. руб. Однако следствие предъявило ему обвинение о совершении кражи на эту сумму, в то время как он присвоил только мобильный телефон стоимостью 15 тыс. руб.

Впоследствии прокурор согласился с доводами защиты, вернув дело в порядке ст. 221 УПК для дополнительного расследования, в ходе которого было установлено, что второй телефон стоимостью 35 тыс. руб. присвоил иной сотрудник организации. Третий телефон стоимостью 30 тыс. руб. был продан, но ввиду сбоя в программе сделка не прошла. В части остальной суммы организация продолжила выяснять обстоятельства образования недостачи.

Зачастую лицо оказывается введенным в заблуждение заинтересованными оперативными сотрудниками или иными лицами, которые «предлагают» подозреваемому признать якобы вину за совершение менее тяжкого преступления, иначе он будет привлечен по более тяжкой статье УК РФ, – притом что состав преступления в данном случае нередко отсутствует, а задержанный в силу нехватки знаний в области уголовного права соглашается на подобные «предложения».

В практической деятельности порой очень сложно донести до суда, какой смысл намеревался вложить подозреваемый в явку с повинной или при каких условиях она была написана (не исключая возможности оказания давления), поэтому, как представляется, гораздо проще отказаться от нее, аргументируя отсутствием надлежащей консультации со стороны адвоката о правах и обязанностях подозреваемого (обвиняемого).

В своей работе я нередко сталкивался с жесткой позицией судов об исключении из доказательств по делу явки с повинной, на которой отсутствует подпись адвоката. На доводы прокурора о допустимости данного доказательства в связи с разъяснением подозреваемому (обвиняемому) прав и написании явки с повинной указанным лицом добровольно я в подобных случаях отвечаю, что только присутствие адвоката позволяет лицу получить неискаженную информацию о его правах и обязанностях не в понимании и видении их сотрудниками правоохранительных органов, а в виде мнения независимого профессионального советника по правовым вопросам, так как некоторые права необходимо трактовать не в узком смысле, изложенном в уголовном законодательстве, а в более широком – конституционно-правовом, а также в разъяснениях ВС.

Так, согласно п. 29 Постановления Пленума ВС от 22 декабря 2015 г. № 58 «О практике назначения судами Российской Федерации уголовного наказания» под явкой с повинной следует понимать добровольное сообщение лица (письменно или устно) о совершенном им или с его участием преступлении. В связи с этим не имеет значения процессуальная форма данного документа, так как волеизъявление лица может быть выражено в объяснении, заявлении или ином документе. Исходя из нормативного единства положений уголовно-процессуального законодательства, явку с повинной, как представляется, следует приравнивать к показаниям, так как она содержит изложение обстоятельств, связанных с уголовным преследованием, а, согласно п. 1 ч. 2 ст. 75 УПК, показания подсудимого, данные в отсутствие защитника и не подтвержденные им, относятся к недопустимым доказательствам.

Аналогичным образом возникают ситуации, когда следователи в качестве доказательства пытаются использовать объяснения и аудиозаписи беседы, полученные в отсутствие защитника, тогда как, согласно ст. 74 УПК, объяснения не включены в перечень доказательств по уголовному делу и не могут быть положены в основу приговора¹. Но в случае наличия подписи адвоката в таком объяснении стороны могут ссылаться на него как на иной документ, подтверждающий достоверность определенных обстоятельств.

Кроме того, протоколы любых процессуальных действий с подозреваемым или обвиняемым – опознание, допрос в качестве свидетеля, очная ставка, проверка показаний на месте и т.п., – на которых отсутствует подпись адвоката, также подлежат исключению из доказательств.

Значимость подписи адвоката на процессуальных документах заключается в том, что впоследствии в случаях, когда подсудимый отказывается от этих показаний, они могут быть использованы гособвинителем в качестве доказательств по делу – в такой ситуации сложно привести аргументы порочности данных доказательств. Трудно убедить суд, что показания могли быть получены под давлением, в случае присутствия адвоката, обязанного исключить подобное, а все нарушения внести в протокол следственного действия.

В связи с этим на первоначальных этапах следственных действий наиболее взвешенным решением, на мой взгляд, будет ссылка подозреваемого или обвиняемого на ст. 51 Конституции и отказ от дачи показаний, так как зачастую необходимо ознакомиться с документами, экспертными заключениями и, опираясь на них, аргументированно выразить свою позицию, исключая догадки и предположения.

Мне неоднократно приходилось в интересах подзащитного вынужденно покидать следственные действия ввиду того, что следователь плохо спланировал свою работу и в последние сроки следствия по делу назначил на один день четыре очные ставки. После проведения двух сложных и длительных по времени очных ставок, несмотря на требования ч. 3 ст. 164 УПК о том, что следственное действие может проводиться с 06:00 до 22:00, увидев психоэмоциональную и физическую усталость подзащитного, я принимал решение в интересах доверителя не участвовать в последующих следственных действиях, о чем составлялось заявление. Следователь впоследствии направил материалы о якобы нарушении мной требований законодательства в региональную адвокатскую палату, однако данные материалы не были приняты к дисциплинарному производству в силу того, что адвокат действовал в интересах представляемого лица для исключения нарушения его прав.

Аналогичным образом приходилось поступать и в других случаях – в частности, когда сразу после задержания лица, находящегося в состоянии опьянения, следователи пытались провести его неотложный допрос; или когда подозреваемый незадолго до допроса принимал лекарства, действие которых не закончилось; или когда допрашиваемый несколько дней находился в пути и не имел возможности нормально выспаться, а потому имело место утомление организма; также длительные и ничем не оправданные допросы по 6–8 час. При этом закон не запрещает объявить перерыв или перенести допрос на следующий день. В описанных ситуациях в отсутствие адвоката следователи не могли провести незаконные следственные действия с подозреваемым и вынужденно соглашались с требованиями защиты об их переносе. По моему глубокому убеждению, нет следственных действий, которые могли бы проводиться с подозреваемым безотлагательно, кроме случаев, связанных с его здоровьем и жизнью, что вытекает из ст. 51 Конституции и необходимости осмыслить существо подозрения или обвинения.

В данном контексте считаю правильной позицию, изложенную в подп. «в» п. 4 Стандарта осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве (принят VIII Всероссийским съездом адвокатов 20 апреля 2017 г.), в части необходимости соблюдения адвокатами требований норм ч. 3 и 4 ст. 50 УПК, согласно которым адвокат, назначенный защитником задержанного, обязан не принимать участия в каких-либо процессуальных действиях до истечения предусмотренного 24-часового срока явки приглашенного защитника. Невыполнение данного требования расценивается как нарушение подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре, а также п. 1 ст. 8 и ч. 1 ст. 12 КПЭА, что является основанием для привлечения к дисциплинарной ответственности. Согласно ст. 96 УПК следователь не позднее 12 час. обязан уведомить родственника задержанного, который в соответствии с ч. 1 ст. 50 УПК может пригласить защитника по соглашению, поскольку возможности задержанного по поиску адвоката, удовлетворяющего его требованиям, как правило, ограничены.

Резюмируя, хочу обратить внимание на позицию Конституционного Суда² о том, что необходимость введения правовых механизмов происходит на основе общепринятых в правовом социальном государстве стандартов и гуманитарных ценностей, а также исходя из целей социальной и экономической политики РФ на конкретно-историческом этапе, достигнутого ею уровня экономического развития и финансовых возможностей государства. В связи с этим представляется, что активная позиция адвокатского сообщества способна создать «критическую массу» жалоб для обращения внимания на проблемы уголовного правоприменения при реализации стороной защиты ее прав, после чего законодательная власть, в том числе благодаря решениям КС, будет вынуждена вносить необходимые изменения в законодательство.