Как сообщала пресс-служба ФПА РФ, 28 мая в стенах Российского союза промышленников и предпринимателей состоялась конференция «Возможности арбитража (третейского разбирательства) для адвокатов», организованная Арбитражным центром при РСПП и Федеральной палатой адвокатов РФ. Модератором конференции выступил первый вице-президент ФПА РФ, председатель коллегии Арбитражного центра при РСПП по спорам в сфере адвокатской деятельности Михаил Толчеев.
Приветственные слова
Открыл конференцию председатель комиссии Ассоциации юристов России по третейскому разбирательству, советник председателя Арбитражного центра при РСПП, член экзаменационной комиссии Московской области по приему квалификационного экзамена на должность судьи, член Совета АП МО, доцент кафедры гражданского и административного судопроизводства Московского государственного юридического университета им. О.Е. Кутафина, к.ю.н. Петр Ильичев. «Данное мероприятие мы проводим в рамках соглашения о сотрудничестве между Федеральной палатой адвокатов и Российским союзом промышленников и предпринимателей в сфере арбитража. Соглашение данное было заключено в апреле 2024 г. В рамках данного соглашения была образована специализированная коллегия по спорам в сфере адвокатской деятельности», – рассказал он.
Петр Ильичев отметил, что конференция имеет большое значение для повышения профессионального уровня адвокатов в сфере арбитража, в ее рамках пройдет обсуждение актуальных проблем применения законодательства об арбитраже, в том числе в сфере адвокатской деятельности.
Михаил Толчеев, поприветствовав участников конференции, отметил, что ФПА активно участвует в развитии арбитража и третейских судов. «Очень много адвокатов у нас являются судьями третейских судов, занимаются этой проблематикой, научная работа ведется достаточно большая в этом плане. Потому что альтернативные способы разрешения споров – это очень важная составляющая нашей правовой системы. И, конечно же, для Федеральной палаты адвокатов такие концептуальные подходы очень важны», – отметил он.
Основная мысль, которую организаторы хотели бы донести до участников конференции, заключается в том, что третейское разрешение споров, в том числе в сфере адвокатуры, является глобальным трендом, который способствует как укреплению независимости адвокатуры, так и (опосредованно) состязательности системы правосудия, пояснил Михаил Толчеев.
Статс-секретарь – вице-президент РСПП Александр Варварин в своем приветственном слове подчеркнул, что РСПП всегда уделял особое внимание развитию современных механизмов разрешения споров. «И здесь наше сотрудничество с Федеральной палатой адвокатов во многом является определяющим. И мы рассчитываем, что такое сотрудничество будет продолжено и придаст динамику развитию институтов АРС [альтернативного разрешения споров. – Прим. ред.] в России», – сказал выступавший.
Он выразил надежду, что все больше адвокатов будут подключаться к деятельности по арбитрированию. «Мы открыты к сотрудничеству, будем рассматривать кандидатуры адвокатов и рассчитываем на вашу поддержку», – обратился Александр Варварин к представителям адвокатуры. Он заметил, что у адвокатов есть свои споры с доверителями, и механизм третейского разбирательства для разрешения таких споров может быть полезен, поскольку спор адвоката с доверителем всегда отражается на деловой репутации.
Принцип конфиденциальности, который заложен в арбитраж, позволяет избегать многих репутационных рисков, возникающих при рассмотрении таких споров в суде.
Преимущества арбитража для участников гражданского оборота
Затем начались выступления с докладами. Первым выступил Петр Ильичев, который начал с итогов арбитражной реформы 2016 г., пояснив, что до реформы деятельность третейских судов регулировалась Законом о третейских судах в РФ, предусматривающим низкие законодательные требования к третейским судам: такие суды можно было создавать при юридических лицах любой организационно-правовой формы, практически отсутствовал государственный контроль за их деятельностью. В связи с этим по поручению Президента РФ 29 декабря 2015 г. был принят новый Закон об арбитраже (третейском разбирательстве) в Российской Федерации, а также внесены изменения в процессуальное законодательство. Спикер отметил, что изменения были направлены на повышение добросовестности в сфере третейского разбирательства.
С принятием закона было сокращено количество арбитражных учреждений, введено понятие «постоянно действующее арбитражное учреждение» как структурного подразделения некоммерческой организации. Первым такое право получил РСПП. Как сообщил Петр Ильичев, в настоящее время в России действуют семь постоянно действующих внутренних арбитражных учреждений и шесть иностранных. Контроль за их добросовестностью осуществляет Минюст России, при котором образован Совет по совершенствованию третейского разбирательства под председательством министра юстиции РФ.
По словам спикера, на сегодняшний день все арбитражные учреждения работают на высоком уровне, доверие к арбитражу растет. В 2025 г., согласно отчету Совета по совершенствованию третейского разбирательства, было рассмотрено около 5000 дел (для сравнения: в государственных судах – около 30 млн гражданских дел). Такая статистика, по мнению Петра Ильичева, объясняется недостаточной информированностью о преимуществах арбитража, но тенденция к повышению есть.
Затем спикер перечислил ключевые преимущества третейского разбирательства для участников гражданского оборота. Первое – конфиденциальность: разбирательство в государственном суде открытое и гласное (исключение – дела с гостайной и т.п.), а арбитраж конфиденциален, информация не разглашается без согласия сторон. Второе – стоимость разрешения спора. Петр Ильичев напомнил, что с сентября 2024 г. существенно увеличены размеры государственных пошлин по делам, рассматриваемым в судах. Арбитражный сбор при этом во многих случаях не превышает госпошлину или даже ниже. Третье преимущество – отсутствие многоступенчатого обжалования: в государственном суде решение можно оспаривать в апелляции, двух ступенях кассации и иногда в надзоре, что затягивает процесс. В арбитраже стороны могут своим прямым соглашением установить окончательность арбитражного решения, которое не подлежит отмене.
Также Петр Ильичев обратил внимание на гибкость процедуры в третейском разбирательстве. Спикер отметил, что перегруженность государственных судов ведет к нарушению сроков рассмотрения дел, что может сделать исполнение решения невозможным, например, если ответчик уходит в банкротство. Он также заметил, что государственные суды в связи с загруженностью не имеют физической возможности глубоко вникать в сложные споры. Тогда как арбитраж очень удобен тем, что стороны могут избрать арбитров, которые скрупулезно изучают позиции и специализируются на конкретной области правовых знаний. Кроме того, в арбитраже широко используются онлайн-сервисы.
Говоря об исполнимости арбитражных решений, спикер пояснил, что по внутреннему арбитражу заявление о выдаче исполнительного листа рассматривается судом (общей юрисдикции или арбитражным, в зависимости от компетенции) в месячный срок, а определение о выдаче исполнительного листа вступает в силу немедленно и может быть оспорено только в кассации. Для исполнения решений за рубежом действует Нью-Йоркская конвенция 1958 г. о признании и приведении в исполнение иностранных арбитражных решений.
Петр Ильичев также затронул особенности передачи в арбитраж отдельных категорий споров. Так, он пояснил, что по общему правилу в арбитраж могут передаваться споры из гражданских правоотношений, в первую очередь договорные. Корпоративные споры стали арбитрабельными с 2016 г., и они должны рассматриваться при администрировании постоянно действующих арбитражных учреждений. Арбитражное соглашение может быть включено в устав юрлица. В практике встречаются, например, иски о взыскании убытков с директора или об обязании предоставить информацию о деятельности общества. Основная сложность, по мнению Петра Ильичева, в том, что арбитражное соглашение должно быть одобрено всеми участниками общества, что проблематично при наличии миноритариев.
Спикер рассказал и о спорах о правах на недвижимость: решение третейского суда и исполнительный лист являются основанием для внесения изменений в ЕГРН, и в практике есть случаи признания права собственности на объекты недвижимости. Также арбитрабельны споры о разделе имущества супругов – это единственное исключение из общего запрета на передачу в арбитраж семейных споров. Существуют определенные ограничения, связанные с передачей потребительских споров в арбитраж: они могут быть переданы при условии, что за потребителем должно быть сохранено право на альтернативное арбитражное соглашение (обращение в государственный суд).
Касательно споров в сфере адвокатской деятельности Петр Ильичев подчеркнул, что закон не содержит ограничений на включение арбитражной оговорки в соглашение об оказании юридической помощи. Более того, Комиссия ФПА по этике и стандартам дала разъяснение, в соответствии с которым включение арбитражной оговорки в соглашении об оказании юридической помощи между адвокатом и его доверителем является допустимым в случае, если спор администрируется постоянно действующим арбитражным учреждением. Совет ФПА утвердил данное разъяснение.
Рассмотрение споров адвокатов и их доверителей в арбитраже
Михаил Толчеев в своем выступлении осветил особенности рассмотрения гражданско-правовых споров в арбитраже между адвокатом и его доверителем. Он отметил, что в нашей стране традиционно такие споры рассматриваются судами общей юрисдикции. Однако в России сегодня созданы все условия для передачи этих споров в третейский порядок, в том числе функционирует специализированная коллегия по спорам в сфере адвокатской деятельности при Арбитражном центре при РСПП. При этом рассмотрение имущественных споров между адвокатом и доверителем органами адвокатуры или с участием представителей адвокатского сообщества во многих юрисдикциях признается важным механизмом обеспечения независимости и автономии адвокатуры.
Как пояснил спикер, в мировой практике отмечается глобальный тренд ориентации на разрешение такого вида споров во внесудебной юрисдикции и с участием представителей адвокатуры. Пирамида разрешения споров выглядит так: в основании самые массовые – механизмы органов адвокатуры или специально созданные ими обязательные профессиональные фильтры урегулирования конфликтов по гонорарной практике адвокатов, затем следуют независимые трибуналы и омбудсмены, то есть квазисудебные и независимые органы защиты потребителей юридических услуг, которые включают представителей адвокатского сообщества, участвующих в разрешении споров. Самые малочисленные, на вершине пирамиды – государственные суды. В качестве примера Михаил Толчеев привел Германию и Китай. Однако и в этом случае зачастую предусмотрены обязательные досудебные медиативные процедуры в органах адвокатского сообщества.
Говоря о неудобствах судебной модели, подтверждаемых практикой, Михаил Толчеев обратил внимание на нестабильность подходов и на то, что исход одного и того же спора может различаться в зависимости от региона. Так, одним из самых распространенных типов споров между адвокатом и его доверителем является вопрос обоснованности размера гонорара: «Суды могут занимать диаметрально противоположные позиции: одни ссылаются на свободу договора и не видят оснований для снижения гонорара, другие, напротив, его активно снижают».
Михаил Толчеев выразил надежду, что работа специализированной коллегии по спорам в сфере адвокатской деятельности будет помогать формировать единообразную судебную практику. Для этого в коллегии был создан президиум, который будет выполнять научно-консультативную функцию, планируется обсуждение сложных прецедентов, которые могут возникать в практике рассмотрения споров между адвокатом и доверителем.
Еще одним недостатком судебной модели разрешения споров, который позволяет исключить третейский способ разбирательства, Михаил Толчеев назвал открытость процесса. Часто персональные данные и конфиденциальная информация оказываются в открытом доступе. Также спикер обратил внимание на встречающееся непонимание специфики адвокатской деятельности и дисциплинарной практики палат, что приводит к тому, что дисциплинарное взыскание становится фактическим аргументом гражданского спора. Кроме того, значимой является и проблема длительности рассмотрения спора в суде.
Спикер привел статистику: в Бразилии поступает около 25 тыс. жалоб на адвокатов в год (всего там 1,2 млн адвокатов), в Китае и Великобритании – по 12 тыс., в Германии – 8 тыс., в Японии – 4 тыс. Основные категории требований, по которым обращаются в суд доверители: взыскание убытков за халатность адвоката (около 5%), расторжение соглашений и отказ от услуг (10–15%), недействительность соглашения (около 20%), а 60–70% – это гонорарные споры (завышение гонораров, необоснованно выставленные часы, «гонорар успеха»).
Как подчеркнул Михаил Толчеев, в мировой практике широко применяются негосударственные способы разрешения споров. Существуют следующие модели: арбитраж при палате адвокатов – обязательный инструмент разрешения споров по гонорарам и по качеству работы адвоката; Bâtonnier палаты адвокатов – председатель местной палаты разрешает спор (обязательный этап); публичный орган с участием представителей сообщества; государственные суды с обязательной медиацией в палате.
По словам спикера, на сегодняшний день в России есть все для развития системы негосударственного разрешения споров между адвокатом и доверителем. При этом он подчеркнул, что все, что касается дисциплинарной практики, законом отнесено к исключительной компетенции адвокатской палаты.
Михаил Толчеев отметил, что иногда этическое регулирование и взгляд сообщества важны для правильного понимания, в том числе материально-правовых отношений, которые складываются между адвокатом и доверителем: например, адвокатура однозначно выработала позицию, что адвокат не вправе включать (а тем более использовать) в соглашение штрафные санкции при одностороннем отказе доверителя, поскольку это разрушает фидуциарный характер договора – доверитель, если он утратил доверие к адвокату, вправе расторгнуть соглашение без объяснения причин, оплатив фактически выполненную работу.
В завершение Михаил Толчеев обозначил пять системных преимуществ арбитража для адвокатов: конфиденциальность, специализация (арбитры понимают специфику адвокатуры), скорость (3–6 месяцев против 12–18 в государственных судах), окончательность (узкие основания отмены), международное признание.
Вопросы заключения и исполнения арбитражного соглашения
Профессор Исследовательского центра частного права им. С.С. Алексеева при Президенте РФ, заместитель председателя Арбитражного центра при РСПП, к.ю.н. Михаил Савранский в своем выступлении осветил актуальные вопросы заключения и исполнения арбитражного соглашения. Он пояснил, что ключевым понятием арбитража является арбитражное (третейское) соглашение – соглашение сторон о передаче в арбитраж всех или определенных споров, которые возникли или могут возникнуть между ними в связи с каким-либо конкретным правоотношением независимо от того, носило такое правоотношение договорный характер или нет. Такие соглашения, как правило, заключаются в виде оговорки в договор, реже – отдельно в виде арбитражного (третейского) договора. При подготовке соглашения важно участие юристов, так как часто допускаются ошибки.
Как подчеркнул спикер, важный эффект арбитражного соглашения – дерогационный и основанием компетенции третейского суда является исполнимое и не утратившее силу арбитражное соглашение. Недействительным соглашение признается при пороке воли, несоблюдении формы или противоречии императивным нормам. Неисполнимость означает, что из соглашения нельзя установить волю сторон, например, неясно, какой арбитраж выбран.
Михаил Савранский перечислил принципы арбитражного соглашения: безотзывность (исключение – случаи, когда оговорка включается после возникновения оснований для иска, например в договоре потребительского займа), автономность (недействительность основного договора не влечет недействительность арбитражного соглашения), а также принцип «компетенции-компетенции» (третейский суд вправе вынести предварительное постановление о наличии компетенции; подача заявления об отмене такого постановления не препятствует продолжению арбитража).
Спикер высоко оценил Постановление Пленума ВС РФ от 10 декабря 2019 г. № 53 «О выполнении судами Российской Федерации функций содействия и контроля в отношении третейского разбирательства, международного коммерческого арбитража», назвав его качественным, сбалансированным и «протретейским». Михаил Савранский считает целесообразным использовать типовые оговорки, рекомендуемые арбитражными учреждениями, поскольку они не могут быть признаны неисполнимыми. Такие оговорки достаточно сбалансированы, содержат выверенные формулировки.
Вице-президент Арбитражной ассоциации, партнер АБ «Asari legal», доцент факультета права Национального исследовательского университета «Высшая школа экономики», к.ю.н. Дмитрий Кайсин в продолжение темы рассказал о дополнительных условиях, которые стороны могут включить в арбитражную оговорку. В частности, стороны вправе сами определить требования к арбитрам (например, практикующий адвокат, стаж не менее 10 лет, получение образования в РФ). При спорах с иностранными контрагентами можно включить условие, что арбитр не должен быть гражданином или резидентом страны, применяющей односторонние санкции против РФ, – с сохранением паритета для обеих сторон.
Касательно порядка назначения председательствующего арбитра спикер отметил, что стороны могут договориться о его избрании соарбитрами или самостоятельно согласовать кандидатуру. Дмитрий Кайсин подчеркнул, что закон допускает отказ от права обжалования решения третейского суда в государственном суде, однако на практике недовольные стороны все равно пытаются оспорить решение, ссылаясь на нарушение публичного порядка. Спикер рекомендовал всегда включать в оговорку адреса электронной почты сторон – это ускоряет рассмотрение дела, поскольку большинство регламентов допускают направление корреспонденции только по электронной почте. Также стороны могут предусмотреть ускоренную процедуру: единоличный арбитр, отказ от устных слушаний, онлайн-заседания.
Говоря о международном арбитраже, Дмитрий Кайсин подчеркнул важность места арбитража – его не следует путать с местом фактического проведения слушаний. Желательно заранее договориться о языке разбирательства и о применимом праве (к основному контракту и к арбитражной оговорке).
Дмитрий Кайсин обратил внимание на диспаритетные или асимметричные оговорки, предоставляющие одной стороне право выбора между арбитражем и государственным судом, а другой – нет. В российском правопорядке такие оговорки недействительны, тогда как в англосаксонской системе они признаются. Многоступенчатые (multi-tier) оговорки могут предусматривать обязательный претензионный порядок, медиацию или адъюдикацию. Каскадные же (waterfall) оговорки, где при неработоспособности одного арбитражного учреждения стороны переходят к другому, спикер рекомендовал не использовать, так как сложно определить момент «триггера», что может привести к неисполнимости соглашения. По мнению Дмитрия Кайсина, при отсутствии богатого опыта лучше использовать стандартные арбитражные оговорки с сайтов арбитражных центров, избегая каскадных конструкций.
Судебный контроль в отношении арбитража
Судья Верховного Суда РФ в почетной отставке, председатель Центральной окружной территориальной коллегии Арбитражного центра при РСПП, к.ю.н. Сергей Романовский рассказал о выполнении государственными судами функций контроля в отношении арбитража. Он пояснил, что государственные суды выполняют две функции по отношению к третейскому разбирательству: контроль и содействие. Статистика такова, что порядка 5000 дел было окончено в третейских судах за 2025 г., а любое решение государственного суда применительно к третейскому разбирательству – это событие в какой-то степени.
По словам Сергея Романовского, функция содействия, то есть помощи третейскому суду в собирании доказательств, используется редко. Основной формой контроля является выдача исполнительного листа для принудительного исполнения решения третейского суда. Добровольное исполнение в третейских судах встречается часто, что свидетельствует об уважении сторон к арбитрам, но бывают случаи, когда исполнительный лист необходим: например, при неоплате или для регистрации прав на недвижимость.
Как отметил Сергей Романовский, в период с 2014 по 2020 г. Верховный Суд принял ряд фундаментальных постановлений, в том числе по вопросам третейского разбирательства, которые отличались взвешенным подходом и ориентировались на приоритет частных интересов, оставляя государству минимальное вмешательство. В настоящее время, как он полагает, наблюдаются изменения: публичный интерес стал чаще преобладать над частным. Постановление Пленума ВС 2019 г. № 53 разъясняло: государственный суд не имеет права оценивать и переоценивать доказательства и, следовательно, те факты, которые установлены на основании этих доказательств, также суд не имеет права решать вопрос о правильности трактовки законодательства. Однако, как пояснил спикер, на практике суды иногда нарушают этот запрет, что связано с неполным пониманием судьями сути третейского разбирательства.
Особое внимание Сергей Романовский уделил безусловным основаниям для отказа в выдаче исполнительного листа – нарушению арбитрабельности спора и публичного порядка РФ. Понятие публичного порядка трактуется как фундаментальные правовые начала, высшей императивности. На практике некоторые суды ошибочно относят к нарушению публичного порядка любые споры с участием бюджетных средств, что неверно.
В завершение Сергей Романовский подчеркнул, что проблемы с выдачей исполнительных листов и оспариванием решений третейских судов существуют, но они преодолимы. Рост практики третейского разбирательства позволит сформировать более устойчивую практику в государственных судах.
