25 июня Верховный Суд вынес Определение № 305-ЭС25-1202 по делу № А40-30056/2024, в котором разъяснил порядок применения правительственного банкротного моратория в отношении неустойки к лизинговым платежам.
Ранее ООО «ТрансАвтоТур» заключило с ПАО «Лизинговая компания «Европлан» 49 договоров лизинга транспортных средств. Большинство договоров закончились выкупом предметов лизинга без взаимных претензий, один договор был расторгнут на основе допсоглашения от 5 октября 2022г. без взаимных претензий, а некоторые договоры оставались действующими на момент обращения в суд лизингополучателя к лизинговой компании с иском о взыскании 6,6 млн руб. неосновательного обогащения.
Как утверждал истец, ответчик в период действия моратория, объявленного постановлением Правительства РФ от 28 марта 2022 г. № 497 «О введении моратория на возбуждение дел о банкротстве по заявлениям, подаваемым кредиторами», с апреля 2022 г. по октябрь 2022 г. начислял и удерживал с истца неустойку. В конце 2023 г. «ТрансАвтоТур» направил лизингодателю претензию о необходимости перерасчета пени и зачета излишне удержанных денег в счет текущих платежей по договорам лизинга. Однако «Европлан» отказал в удовлетворении претензионных требований.
Первая инстанция отказала в удовлетворении иска, а апелляция и кассация поддержали его решение. Суды указали, что истец надлежаще не исполнил обязательства по договорам лизинга, в связи с чем ответчик правомерно начислял и предъявлял к оплате неустойки, которые были оплачены «ТрансАвтоТур» добровольно либо отдельным платежом, либо в части лизингового платежа, что указывает на принятие со стороны данного общества этой меры ответственности. Также они сослались на наличие заключенных сторонами ДКП предметов лизинга с указанием на отсутствие претензий друг к другу в части произведенных оплат, а также на расторжение одного из договоров лизинга без взаимных претензий.
Кроме того, по мнению судов, ответчик не подлежал освобождению от уплаты неустоек на основе Постановления Правительства РФ № 497, поскольку в силу п. 1 ст. 5, подп. 2 п. 3 ст. 9.1, абз. 10 п. 1 ст. 63 Закона о банкротстве не начисляются неустойки (штрафы, пени) и иные финансовые санкции за неисполнение или ненадлежащее исполнение денежных обязательств и обязательных платежей, за исключением текущих платежей. Возникшие после введения моратория требования квалифицируются как текущие, а предъявленные истцу к оплате неустойки за нарушение сроков оплаты лизинговых платежей относятся к текущим, на которые мораторий не распространяется.
Изучив кассационную жалобу «ТрансАвтоТур» и материалы дела, Судебная коллегия по экономическим спорам Верховного Суда РФ напомнила, что в отличие от арендных платежей лизинговые платежи устанавливаются по принципу окупаемости изначальных вложений лизингодателя, а учет времени пользования имеет значение для возвращения вложенного финансирования в виде начисления процентов за пользование предоставленным финансированием. В рамках выкупного лизинга для квалификации денежных требований, как возникших до введения моратория или после него, важен не срок исполнения обязанности по выплате очередного лизингового платежа по графику, а момент возникновения обязательства по возврату финансирования в целом.
С учетом цели введения моратория, установленного Постановлением Правительства РФ № 497, направленной на снижение финансового бремени с участников гражданского оборота, лизингополучатель вправе рассчитывать на применение в отношении него мер имущественной поддержки в виде недопустимости начисления неустойки. Для этого нужно, чтобы договор выкупного лизинга, на основе которого возникли требования по уплате лизинговых платежей, был заключен до даты введения моратория, даже если срок исполнения обязательства наступил уже в период действия моратория (Определение ВС РФ от 30 сентября 2024 г. № 307-ЭС24-1458).
Требования истца по этому иску мотивированы неправомерным начислением ответчиком в период действия моратория (с 1 апреля 2022 г. по 1 октября 2022 г.) неустойки и ее удержанием из внесенных лизингополучателем лизинговых платежей. Обязательства по уплате лизинговых платежей, за нарушение которых лизинговая компания «Европлан» начислила и удержала спорную неустойку, основаны на договорах лизинга, заключенных сторонами в период с 2018 г. по март 2022 г., то есть предоставление финансирования состоялось до введения соответствующего моратория. В связи с этим, заключила Экономколлегия, ошибочны выводы нижестоящих судов об отсутствии оснований для применения моратория. Не обоснована их ссылка на уплату неустойки в добровольном порядке.
ВС напомнил: если подлежащая уплате неустойка перечислена самим должником, он не вправе требовать снижения суммы такой неустойки на основе ст. 333 ГК РФ, за исключением случаев, если им будет доказано, что перечисление неустойки являлось недобровольным, в том числе ввиду злоупотребления кредитором своим доминирующим положением. В этом деле кассатор ссылался на неправомерное начисление и удержание неустойки в период действия моратория, а не наличие оснований для снижения неустойки в соответствии со ст. 333 ГК. «Указывая на добровольную уплату неустойки, суды не дали надлежащей оценки доводам истца о том, что неустойка не уплачивалась Обществом отдельным платежом, а согласно актам сверки взаимных расчетов самостоятельно удерживалась ответчиком из поступающих сумм в уплату лизинговых платежей», – отмечено в определении.
Как указал Верховный Суд, общество «ТрансАвтоТур» последовательно указывало, что при таких обстоятельствах оно не могло отказаться от уплаты начисленных сумм неустоек. Таким образом, обстоятельства спора не подтверждают наличие волеизъявления лизингополучателя на уплату именно штрафных санкций, в связи с чем неверен вывод судов о применении п. 4 ст. 1109 ГК. Кроме того, когда сторона договора не имеет возможности активно и беспрепятственно участвовать в согласовании условий договора на стадии его заключения, при наличии в последующем возражений слабой стороны касательно применения явно обременительных для нее условий договора, суд не вправе отклонить их только по той причине, что при заключении договора в отношении спорного условия они не были высказаны.
ВС заметил, что в ходе рассмотрения дела истец указывал, что ДКП предметов лизинга разработаны ответчиком и являются типовыми, он имел возможность лишь присоединиться к условиям договора в целом. Тем самым была ограничена возможность влияния на формирование условий договора для лизингополучателя, являющегося в рассматриваемых отношениях экономически слабой стороной. С учетом объективного неравенства переговорных возможностей между лизингополучателем и лизинговой компанией, поскольку последняя является профессиональным участником оборота в соответствующей сфере, судам следовало критически отнестись к условиям договоров об отсутствии взаимных претензий, поскольку их применение в отношении необоснованно удержанных неустоек лишает лизингополучателя права на их возврат в отсутствие какой-либо компенсации. Это договорное условие с очевидностью является обременительным и несправедливым.
Кроме того, материалы дела не содержат доказательств того, что «ТрансАвтоТур» после удержания сумм неустоек отказался от каких-либо претензий к лизинговой компании, получив удовлетворение своего интереса иным способом, включая доказательства, из которых мог быть сделан вывод о получении им встречной выгоды в виде уменьшения цены выкупа предметов лизинга на величину, сопоставимую с суммами удержанных неустоек. Вывод судов о прощении долга со стороны истца в части возможности возврата излишне уплаченных сумм неустоек преждевременен и не подтверждается материалами дела. В связи с этим ВС отменил решения нижестоящих инстанций и вернул дело на новое рассмотрение.
Адвокат КА «Свердловская областная гильдия адвокатов» Мария Стальнова полагает, что определение ВС РФ содержит несколько важных правовых позиций. Первая из них касается разграничения текущих платежей и иных платежей, не являющихся текущими, для целей установления права на применение моратория. Эксперт отметила, что в судебной практике часто встречается формальный подход к вопросу квалификации текущих платежей. Так, текущими платежами признаются те, которые подлежат уплате после возбуждения дела о банкротстве или после введения моратория. «Однако должен применяться более глубинный анализ сложившихся правоотношений, подлежит установлению дата возникновения основного обязательства, причем дата его возникновения и дата исполнения могут не совпадать, что также следует учитывать. Еще в Постановлении Пленума ВАС РФ от 23 июля 2009 г. № 63 “О текущих платежах по денежным обязательствам в деле о банкротстве” были даны разъяснения относительно квалификации текущих платежей в договорных обязательствах, предусматривающих периодическое внесение должником платы за пользование имуществом. Текущими являются требования об оплате за те периоды времени, которые истекли после возбуждения дела о банкротстве. При этом договор выкупного лизинга указан в качестве исключения из данного правила. Следовательно, правовая позиция ВС по этому вопросу, изложенная в исследуемом определении Суда, соответствует сложившейся практике», – указала она.
Как отметила Мария Стальнова, ВС констатировал, что ключевое значение для квалификации денежных требований, как возникших до введения моратория или после него, имеет момент возникновения обязательства по возврату финансирования в целом. «Обязательства лизингополучателя по уплате лизинговых платежей возникают с момента начала пользования предметом лизинга, если договором не установлено иное. На основании данных утверждений, а также учитывая необходимость уравнивания подателя жалобы в правах с иными лицами, заключившими договор до даты введения моратория, Суд счел, что датой возникновения обязательства по возврату финансирования для целей квалификации текущих платежей является дата заключения договора лизинга. Как показывает судебная практика, порядок квалификации текущих платежей зависит от природы рассматриваемого договора, применительно к каждому виду договора устанавливается своя имеющая значение дата», – отметила адвокат.
Вторая важная позиция, продолжила Мария Стальнова, касается свободы договора: «Верховный Суд продолжает идти по пути ограниченности свободы договора. Ограничителями выступают требования добросовестности участников правоотношений. Свобода договора не предполагает неразумность условий договора, влекущих причинение ущерба одной из его сторон».
Эксперт добавила, что позиции ВС РФ ориентируют на то, что понятие «слабая сторона» договора применимо не только к физическим лицам-потребителям, но также и к субъектам экономических отношений. «Свобода договора ограничивается также императивными нормами. При рассмотрении споров о защите от несправедливых договорных условий суд должен оценивать спорные условия в совокупности со всеми условиями договора и с учетом всех обстоятельств дела (п. 10 Постановления Пленума ВАС РФ от 14 марта 2014 г. № 16 “О свободе договора и ее пределах”). Можно констатировать, что рассматриваемое Определение ВС РФ соответствует ранее озвученным разъяснениям. Оценивая положения договоров об отсутствии претензий лизингополучателя, ВС учитывал вынужденность присоединения к условиям договора и то, что лизингодатель является профессиональным участником рынка. Таким образом, подходы ВС не являются новыми, а подтверждают следование ранее сформулированным позициям», – резюмировала Мария Стальнова
Как отметил адвокат, руководитель практик разрешения споров и международного арбитража ART DE LEX Артур Зурабян, принимая во внимание лизинговую природу, направленную на изначальное согласование всего графика платежей, так как именно путем исполнения всего графика может быть достигнута цель договора, такой датой является дата заключения самого договора. «При этом учет времени пользования имеет значение для возвращения вложенного финансирования в виде начисления процентов за пользование размещенными денежными средствами. Соответственно, в отличие, например, от отношений аренды, в отношениях по договору выкупного лизинга ключевое значение для квалификации денежных требований, как возникших до введения моратория или после него, имеет не срок исполнения обязанности по выплате очередного лизингового платежа по графику, а момент возникновения обязательства по возврату финансирования в целом», – напомнил он.
При этом, по мнению эксперта, ВС не высказался окончательно по вопросу о том, можно или нет отказаться от права на применение моратория путем выражения прямого или косвенного согласия на его неприменение. «Суд лишь сказал, что в данном случае нет оснований, по которым должник утрачивает право на применение ст. 333 ГК РФ, то есть нет добровольной уплаты неустойки в период моратория. Применительно к прямому или косвенному отказу от применения моратория интересной может быть также ситуация, когда ответчик не заявлял о необходимости применения моратория в суде первой инстанции, но сам или с подачи апелляции решил выдвинуть этот аргумент только на стадии апелляционной инстанции, причем не при подаче жалобы, а уже при самом рассмотрении дела в апелляционном суде. В настоящее время в производстве нашего бюро как раз есть такое дело, в котором вопрос о необходимости применения моратория был поднят в заседании апелляции. Дело апелляционным судом еще не рассмотрено, поэтому приводить номер дела не вполне корректно. На мой взгляд, в такой ситуации мораторий не может быть применен, так как ответчик утратил право на заявление этого аргумента, а апелляционная жалоба может быть рассмотрена только в пределах изначально заявленных аргументов», – полагает Артур Зурабян.
