×

Для незаконного осуждения все средства хороши?

В ходе защиты были выявлены факты фальсификации следствием ряда доказательств по уголовному делу
Мурылев Илья
Мурылев Илья
Адвокат АП г. Москвы, адвокат ММКА «Правовой советник», член Совета Фонда развития правовой культуры и правосознания

В августе 2020 г. следователем СУ УВД по ВАОГУ МВД России по г. Москве было возбуждено уголовное дело по признакам преступления, предусмотренного ч. 3 ст. 180 УК РФ, в отношении неустановленных лиц.

По поручению следователя сотрудниками ОЭБиПК УВД по ВАОГУ МВД России по г. Москве на складском помещении моего доверителя – предпринимателя Е. – 31 августа 2020 г. был проведен обыск, в ходе которого изъяты документы, электронные носители информации и предметы, являющиеся, по мнению следствия, контрафактной продукцией. Часть изъятого была вывезена сотрудниками ОЭБиПК, а часть – передана самому Е. на ответственное хранение и осталась на складе, который был опечатан.

В протоколе обыска, копию которого Е. получил сразу после проведения следственного действия, сообщалось: «также на складе обнаружены велосипеды без нанесения какой-либо маркировки в количестве _____ штук, которые были изъяты и переданы на ответственное хранение <…>». При этом в документе не было указано количество велосипедов, что является нарушением ч. 13 ст. 182 УПК РФ, согласно которой все изымаемые предметы, документы и ценности должны быть перечислены с точным указанием количества, меры, веса, индивидуальных признаков и по возможности – стоимости.

По истечении срока для осмотра и признания изъятых предметов вещественными доказательствами (10 суток с возможностью продления на 30 суток согласно ч. 2 ст. 81.1 УПК) мы с коллегой – адвокатом КА г. Москвы «Якупов и партнеры» Дмитрием Мыльцыным, осуществляющим защиту второго обвиняемого, – подали многочисленные жалобы в прокуратуру ВАО г. Москвы, в том числе об исключении протокола обыска как недопустимого доказательства ввиду многочисленных нарушений, допущенных при производстве обыска (в частности, отсутствие указания количества изъятого, привлечение специалиста и дача им в ходе обыска «рукописного экспресс-исследования», не предусмотренного УПК, изъятие электронных носителей информации без соответствующего специалиста и т.д.), и возврате изъятого.

По результатам рассмотрения жалоб прокуратура вынесла требование об устранении следственным органом нарушений федерального законодательства, допущенных в ходе предварительного следствия. Как указывалось в документе, «изучив материалы уголовного дела, заместитель прокурора <…> установил <…> до настоящего времени <…> не осмотрены изъятые в ходе обысков велосипеды, а также мобильные телефоны, не решен вопрос о признании их в качестве вещественных доказательств».

После направления жалоб в КМУГСУГУ МВД России по г. Москве была проведена проверка, в заключении по результатам которой отмечалось: «до настоящего времени не признан в качестве потерпевшего правообладатель торгового знака <…> и не допрошен по существу причиненного ущерба, не назначена и не проведена судебная экспертиза по изъятым велосипедам, не приобщены документы, подтверждающие производство велосипедов с торговой маркой <…>, не осмотрены и не признаны в качестве вещественных доказательств изъятые в ходе обысковых мероприятий предметы и документы, имеющие значение для уголовного дела».

После рассмотрения прокуратурой жалоб мы ознакомились с надзорным производством по делу и выявили отсутствие ряда документов, на основании которых были вынесены соответствующие решения.

После того, как я подал в прокуратуру жалобу о формировании и ведении надзорного производства, к данному производству были приобщены копии материалов дела, в том числе протокол обыска, три протокола осмотра предметов, а также постановления о возбуждении ходатайства перед руководителем следственного органа о продлении срока признания предметов и документов в качестве вещественных доказательств и о продлении срока предварительного следствия.

В ходе анализа указанных документов было выявлено следующее.

Во-первых, протокол обыска содержал вписанное вручную количество изъятых велосипедов – т.е. дописка была осуществлена уже после обыска, подписания протокола всеми участниками и его предоставления для ознакомления.

Во-вторых, согласно протоколам осмотры предметов производились 8 сентября на территории УВД с участием понятых. При этом на следующий день следователем было вынесено постановление о возбуждении ходатайства о продлении срока признания предметов и документов в качестве вещественных доказательств, где было отмечено: «31 августа 2020 г. проведены обыски, в ходе которых изъяты предметы и документы, имеющие значение по уголовному делу, однако для осмотра вышеуказанных предметов необходимо дополнительное время».

Кроме того, я направил адвокатский запрос в УВД о представлении сведений о посещении понятыми 8 сентября территории управления, в ответ на который сообщалось, что запрашиваемая информация о посещении здания УВД в книге учета и регистрации посетителей отсутствует.

В-третьих, в постановлении о возбуждении ходатайства о продлении срока предварительного следствия указывалось: «завершить расследование уголовного дела до указанного срока не представляется возможным, так как по делу необходимо <…> осмотреть велосипеды, изъятые в ходе обысков».

То есть следователь сам указал, что велосипеды не осмотрены, поэтому ему требуется дополнительное время.

Таким образом, мы получили сведения, свидетельствующие о фальсификации доказательств по уголовному делу, и подали заявления в СКР. О проводимой проверке и о ее результатах нам пока неизвестно. Мы подали также жалобы об исключении указанных доказательств как недопустимых, в ответ на которые прокуратура в постановлении об отказе в удовлетворении жалобы сообщила, что все следственные и процессуальные действия проведены в соответствии с УПК. При этом в ответ на довод защиты о том, что прокуратурой после истечения необходимого срока был зафиксирован факт отсутствия осмотра и признания изъятых предметов вещественными доказательствами, сообщалось, что согласно ответу следственного органа данные документы на момент истребования не были приобщены к материалам дела.

Вместе с тем данный ответ прокуратуры содержал существенное, на наш взгляд, противоречие: если следователь все осмотрел и признал вещдоками, но не предоставил в прокуратуру по запросу, почему в таком случае требование прокуратуры (о необходимости осмотров и признания вещественными доказательствами) было удовлетворено (что подтверждается ответом прокуратуры г. Москвы)?

Интересным представляется и тот факт, что наши доверители после проведения обыска были сразу допрошены в качестве свидетелей, а после – привлечены в качестве обвиняемых. По результатам рассмотрения жалоб защиты прокуратура признала протоколы допросов наших подзащитных в качестве свидетелей недопустимыми и исключила из доказательств по делу.

После ознакомления с надзорным производством нами были обнаружены протоколы очных ставок и явки с повинной. По данному факту мы также направили жалобы в прокуратуру, однако она отказалась исключить эти процессуальные документы из материалов дела, несмотря на то что явки с повинной были написаны после получения следствием сведений о возможной причастности доверителей к преступлению (что подтверждено прокуратурой при исключении протоколов допросов в качестве свидетелей) и в отсутствие защитников, а для проведения очных ставок отсутствовали основания в связи с признанием недопустимыми доказательствами протоколов допроса в качестве свидетелей, которые могли являться основанием для их проведения.

В части позиции следователя относительно того, почему прокуратурой округа выявлен факт отсутствия осмотров и непредставления им якобы оформленных в срок протоколов, отметим, что в ответах на заявленные следователю ходатайства он сообщил, что «по запросу надзорных инстанций последним представляются только материалы уголовного дела, в которых могут содержаться технические ошибки». Где следователь «нашел» такое положение, нам неизвестно, однако его позиция о том, что прокуратура является органом, проверяющим процессуальные документы исключительно на наличие технических ошибок, представляется весьма интересной.

Кроме того, по делу была назначена товароведческая экспертиза, производство которой было поручено некоммерческой организации.

Я проанализировал информацию о компании, специалист которой участвовал в обыске, а также об экспертной организации, и выявил следующее. Во-первых, данная компания является официальным представителем правообладателя товарного знака (это подтверждается судебными решениями арбитражных судов и ответом ГУ МВД России по г. Москве). Соответственно специалист этой компании подлежал отводу и не мог участвовать в обыске. Во-вторых, указанная компания и экспертная организация являются аффилированными лицами.

Следователю было заявлено ходатайство об отводе специалиста и экспертов, в удовлетворении которого было отказано на том основании, что эксперты были предупреждены об уголовной ответственности, экспертам и специалисту оснований не доверять нет. Данное решение следователя было обжаловано в прокуратуру, решение по жалобе пока не вынесено.

Примечательно, что товарный знак, использование которого вменяется нашим доверителям-обвиняемым, не зарегистрирован в отношении товаров «велосипеды», которые следствие сочло контрафактными, в связи с чем в действиях обвиняемых, на наш взгляд, состав преступления отсутствует.

В настоящее время защитники всех троих обвиняемых ведут активную работу, направленную на признание ряда процессуальных действий и решений незаконными, а также добиваются проведения проверки по факту фальсификации доказательств.

Рассказать:
Другие мнения
Лямин Алексей
Лямин Алексей
Адвокат АП г. Москвы, АБ «Китсинг и партнеры»
Стража в кассации: «альтернативный» подход
Уголовное право и процесс
О допустимости выхода за пределы обжалуемых судебных актов
03 Октября 2022
Первунин Максим
Первунин Максим
Адвокат АП г. Москвы, партнер КА г. Москвы «АКП Бэст Адвайс»
Пытки должны уйти в прошлое
Уголовное право и процесс
Повторяющиеся ситуации в разных регионах РФ указывают на необходимость продолжения работы по защите прав человека
30 Сентября 2022
Хасанов Марат
Хасанов Марат
Адвокат АП г. Москвы, партнер юридической группы «Парадигма»
Когда суд должен отменить обеспечительные меры?
Арбитражный процесс
Буквальное толкование закона в судебной практике порождает ее противоречивость
29 Сентября 2022
Ермолаева Мария
Ермолаева Мария
Юрист, руководитель юридической компании E-Law Consulting
Не формальный статус, а специфическая деятельность
Арбитражный процесс
К вопросу об определении подведомственности споров с участием «вчерашних» ИП
28 Сентября 2022
Плахотнюк Вячеслав
Плахотнюк Вячеслав
Адвокат АП Санкт-Петербурга, доктор права НИУ Высшая школа экономики
Обязанностей без адекватного возмещения быть не должно
Конституционное право
КС подтвердил законность предъявления к работнику требований наравне с госслужащим
28 Сентября 2022
Дигмар Юнис
Дигмар Юнис
Адвокат АП Г. Москвы, адвокат МКА «ВЕРДИКТЪ», основатель юридической компании «ДИГМАР ГРУПП»
Правовой «маятник»
Арбитражный процесс
Почему арбитражные суды порой меняют сформированные правовые позиции?
27 Сентября 2022
Яндекс.Метрика