В уголовных делах о дистанционном мошенничестве в последние годы появилась устойчивая фигура – так называемые забирашки: курьеры, которые по заданию неизвестных им кураторов забирают у граждан наличные и отвозят дальше по цепочке. Почти во всех регионах наблюдается схожая картина: указанные лица массово привлекаются к ответственности по ч. 4 ст. 159 УК РФ как участники организованной группы. При этом вопрос об их реальном умысле зачастую не ставится.
Формально все выглядит стройно: есть потерпевшие, есть движение денег, есть курьер, который приезжал по конкретному адресу и забирал наличные. Реальных организаторов– в отличие от курьера – найти сложно, поэтому зачастую именно он становится обвиняемым в совершении преступления по ч. 4 ст. 159 УК, «совершенного организованной группой», хотя – по мнению данных лиц – они были обычными наемными работниками.
Портрет «забирашки» редко совпадает с образом классического мошенника – в большинстве случаев это студент, выпускник, человек из региона, приехавший в крупный город: кто-то, кто ищет подработку и впервые сталкивается с большими суммами. Он видит вакансию «курьер в финансовую компанию», «курьер в инвестиционный фонд», «курьер в аудиторскую фирму» в соцсети или на сайте и откликается на нее. С ним оперативно связываются, общение переводят в мессенджер, присылают анкету, «договор», иногда – «соглашение о неразглашении». Формально ситуация напоминает обычное трудоустройство.
Далее следуют задания: поехать по адресу, получить у клиента пакет, отнести в другое место, передать по кодовому слову. На случай, если перед «курьером» окажется растерянная пенсионерка с конвертом, заранее объясняют: «суммы крупные, люди переживают, не обращайте внимания». Мир «забирашки» – это легенда о «солидной компании» и «важных документах». О том, что в действительности он участвует в схеме вымогательства или хищения накоплений, такое лицо зачастую узнает уже в кабинете следователя.
Форма вины и умысел при мошенничестве
В УК РФ прямо указано, что лицо может быть признано виновным только при наличии вины – умысла или неосторожности (ст. 24). Вина в данном случае – это не формулировка в обвинительном заключении, а внутреннее психическое отношение лица к совершенному деянию и его последствиям.
Статья 25 УК определяет умышленное преступление как деяние, совершенное с прямым или косвенным умыслом. При прямом умысле лицо осознает общественную опасность своих действий, предвидит возможность или неизбежность наступления последствий и желает их наступления. При косвенном – предвидит последствия, но сознательно допускает их либо относится к ним безразлично.
Для состава классического мошенничества по ст. 159 УК законодатель и Верховный Суд РФ (Постановление Пленума ВС от 30 ноября 2017 г. № 48 «О судебной практике по делам о мошенничестве, присвоении и растрате»; далее – Постановление Пленума ВС № 48) исходят из того, что речь идет именно о прямом умысле: лицо осознает, что путем обмана или злоупотребления доверием безвозмездно обращает чужое имущество в свою пользу или в пользу третьих лиц – то есть не просто «делает что-то с деньгами», а действует с конкретной целью хищения.
Если речь идет о курьере, который воспринимает себя как работника некоей «компании» и убежден в легальности поручений, вопрос упирается не в терминологию, а в доказательства: был ли у данного лица в действительности умысел на хищение или он исполнял поручения, не понимая преступного характера общей схемы?
Организованная группа: с кем именно его объединяют?
Отдельная проблема – квалификация деяния по ч. 4 ст. 159 УК. На практике курьерам зачастую вменяется именно эта норма не из-за особо крупного ущерба, а из-за признака организованной группы.
По ст. 35 УК преступление квалифицируется как совершенное организованной группой, если оно совершено устойчивой группой лиц, заранее объединившихся для совершения одного или нескольких преступлений. В доктрине и судебной практике подчеркивается, что такие группы отличаются от простой группы лиц по предварительному сговору именно устойчивостью, временным разрывом между объединением и совершением преступления, а также внутренней организованностью.
Пленум Верховного Суда в Постановлении от 10 июня 2010 г. № 12 «О судебной практике рассмотрения уголовных дел об организации преступного сообщества (преступной организации) или участии в нем (ней)» указал, что организаторы и руководители организованной группы несут ответственность за все преступления, совершенные данной группой, если они охватывались их умыслом, а остальные участники – за те преступления, в подготовке или совершении которых они участвовали.
В делах о «забирашках» ключевой вопрос иной: можно ли считать курьера членом организованной группы вместе с теми, кого он никогда не видел и с кем не обсуждал преступный план? Во многих делах по стране этот вопрос фактически подменяется ответом типа «если по заданию забирал и передавал деньги, значит, входил в группу». Признак организованной группы выводится не из устойчивости и предварительного объединения, а из факта участия лица в нескольких эпизодах. При этом суд не всегда исследует, имел ли курьер представление о структуре группы, целях ее деятельности, роли иных участников. Таким образом, в подобных случаях имеются основания полагать, что реальное содержание умысла подменяется формальной конструкцией.
Экспертиза как способ «добраться» до субъективной стороны
Попытки защиты ограничиться перепиской с «работодателем», копиями объявлений и объяснениями курьера далеко не всегда срабатывают. Следствие и суды нередко отвечают, что обвиняемый «должен был понимать», «не мог не осознавать», опираясь на собственные представления о жизненном опыте обвиняемого. В результате фигура курьера «обрастает» презумпцией умысла и принадлежности к организованной группе.
В такой ситуации одним из немногих реальных инструментов защиты становится комплексная психолого-психиатрическая экспертиза. Речь, безусловно, не идет о признании лица невменяемым. Как правило, это психически здоровые молодые люди, без тяжелых диагнозов. Вопрос в другом: какими индивидуально-психологическими особенностями он обладает и как они повлияли на его поведение в конкретной ситуации?
На практике у таких курьеров зачастую выявляются повышенная внушаемость и конформность, склонность занимать подчиненную позицию, сниженная критичность к действиям авторитетных для них лиц, а также низкий уровень юридической осведомленности. Все это не отменяет вменяемости, но серьезно влияет на то, как человек воспринимает навязываемую ему «легенду» и способен ли увидеть за ней мошенническую схему.
В Постановлении Пленума ВС № 48 подчеркивается, что уголовная ответственность за мошенничество наступает только при установлении изначального преступного умысла на безвозмездное обращение чужого имущества в свою пользу или в пользу третьих лиц. Из этого следует, что без исследования субъективной стороны деяния утверждать об этом умысле по отношению к курьеру нельзя.
В связи с этим в ходатайствах о назначении комплексной психолого-психиатрической экспертизы важно формулировать вопросы не о «наличии умысла на мошенничество» как правовой категории, а о фактических обстоятельствах психической деятельности: уровне внушаемости, критичности, понимании экономического смысла поручений, способности противостоять давлению и угрозам потери работы. Задача эксперта – описать психические особенности подэкспертного (в рамках уголовного дела – подозреваемого, обвиняемого) и дать ответ, мог ли конкретный человек, с учетом этих особенностей, осознавать реальный характер выполняемых действий.
Почему без индивидуализации умысла получается «конвейер»
В последнее время наблюдается рост количества уголовных дел о дистанционном мошенничестве с участием курьеров. В этой массе дел легко потерять из виду отдельного человека. Курьерам вменяется совершение преступления по ч. 4 ст. 159 УК по факту участия в противоправной схеме, – зачастую без серьезных попыток разобраться, что именно он понимал и хотел в момент совершения каждого эпизода инкриминируемого деяния.
В связи с этим представляется, что без индивидуализации умысла и роли курьера в конкретном преступлении высок риск получить не борьбу с организованной преступностью, а «конвейер» обвинительных приговоров в отношении наиболее уязвимого звена схемы. Между тем именно здесь у защиты еще остается пространство для профессиональной работы: добиваться исследования субъективной стороны деяния, настаивать на проведении экспертизы, задавать экспертам корректные вопросы, требовать от суда учитывать реальные психические особенности подсудимого, а не абстрактный образ «должен был понимать».
В заключение добавлю, что курьер может быть полноправным участником организованной группы, если он осознает ее цели, разделяет умысел на хищение и сознательно встраивается в преступную схему. Но он так же может быть использован «в темную», когда его реальность сознательно подменяют искусственно сконструированной «работой курьера в солидной компании». От ответа на вопрос, к какому случаю относится ситуация конкретного подозреваемого, обвиняемого, подсудимого, зависит не только квалификация деяния по ст. 159 УК, но и чувство справедливости в отношении тех, кто сам стал жертвой преступной «экосистемы».
