×

Между молотом и наковальней…

Риски санкционирования судом получения арбитражным управляющим информации, относящейся к адвокатской тайне
Дигмар Юнис
Дигмар Юнис
Адвокат АП г. Москвы, МКА «ВЕРДИКТЪ», основатель юридической компании «Дигмар групп»

С большим интересом прочел заметку адвокатов АКМО «Линников и партнеры» на тему «Тайное становится явным?».

Читайте также
Тайное становится явным?
Неупоминание адвокатской тайны в Законе о банкротстве свидетельствует об обязанности ее соблюдать, а не о лакуне в праве
10 октября 2022 Мнения

Проблема раскрытия информации, составляющей адвокатскую тайну, в указанном коллегами аспекте, безусловно, приобретает опасный и беспрецедентный характер, ставя под угрозу саму суть оказания юридической помощи адвокатами. Как правильно и обоснованно указывается в публикации, Конституционный Суд РФ в Постановлении от 17 декабря 2015 г. № 33-П подчеркнул, что, будучи независимым профессиональным советником по правовым вопросам, на которого законом возложена публичная обязанность обеспечивать защиту прав и свобод человека и гражданина, адвокат осуществляет деятельность, имеющую публично-правовой характер, реализуя тем самым гарантии права каждого на получение квалифицированной юридической помощи.

В приведенном толковании оказываемая адвокатами правовая помощь имеет присущие лишь ей черты, отличающие ее от простого оказания юридических услуг: во-первых, конституционно значимый характер оказания такой помощи; во-вторых, независимость адвоката при ее оказании; в-третьих, публично-правовой характер деятельности по ее оказанию.

Соответственно, с учетом позиции, высказанной по данному делу судами (вплоть до Верховного Суда РФ, отказавшего в передаче кассационной жалобы на рассмотрение Экономколлегии), именно независимость адвоката ставится под сомнение в угоду интересам кредиторов в делах о банкротстве. И здесь, полагаю, необходимо ставить вопрос о том, что конституционно более значимо: имущественный интерес кредитора, заключающийся в получении наиболее полного удовлетворения своих денежных притязаний, или закрепленное в ст. 48 Конституции право на квалифицированную юридическую помощь, гарантируемую каждому, – т.е. фактически нематериальное право, которое реализуется в том числе через соблюдение требования об обеспечении конфиденциальности информации: как переданной доверителем, так и касающейся непосредственно предмета такой помощи.

В последнее время наблюдается нарастающий тренд пренебрежительной позиции судов, правоохранительных органов и органов государственной власти, выражающейся не только в игнорировании прав адвокатов, а в их попрании: недопуски к подзащитным, отказы в предоставлении ответов на адвокатские запросы, отказ в уменьшении налогового бремени членов адвокатского сообщества и т.д. То есть, с одной стороны, постулируется, что адвокат является субъектом, выполняющим конституционно значимые функции, имеющие публично-правовой характер. С другой стороны, в банкротных спорах защита имущественных интересов кредиторов по неясным причинам ставится выше норм Закона об адвокатуре, основанных на положениях Конституции.

Необходимо понимать, что независимость адвокатуры строится на независимости каждого адвоката, и подобное санкционирование судом получения информации, обладающей грифом «адвокатской тайны», может, в сущности, привести к лавинообразному снижению авторитета не столько адвокатской корпорации, сколько судебной власти, поскольку именно «фривольное» толкование существующих норм права приводит к неоднозначности правоприменительной практики. Полагаю, что развитие судебной практики в указанном направлении способно разрушить фундамент цивилизованной системы оказания квалифицированной юридической помощи, которую адвокатское сообщество пытается выстроить.

Тем печальнее, что ВС в рамках данного обособленного спора по делу о банкротстве не усмотрел оснований для передачи жалобы на рассмотрение Экономколлегии. При этом судья ВС, отказывая в передаче жалобы, указала, что истребуемые конкурсным управляющим документы и сведения необходимы для анализа сделок, связанных с получением денежных средств от должника, а их отсутствие препятствует осуществлению возложенных на него законодательством о банкротстве обязанностей, и несогласие кассатора с выводами судебных инстанций не свидетельствует о неправильном применении судами норм материального и процессуального права, повлиявшем на исход дела.

То есть прямое нарушение указанными судебными актами положений п. 1 ст. 8 Закона об адвокатуре, по мнению Суда, не может являться таким нарушением?!

Читайте также
КС: Допрос адвоката в качестве свидетеля по делу подзащитного без санкции суда не может вести к его отводу
Суд подчеркнул, что последующий судебный контроль зачастую не способен восстановить нарушенное право доверителя адвоката на юридическую помощь
16 мая 2019 Новости

Безусловно, вопрос риторический, и он должен разрешаться с учетом позиции самого Верховного Суда. Так, например, в Кассационном определении от 11 августа 2021 г. № 67-КАД21-3-К8 Судебная коллегия по административным делам ВС со ссылкой на правовые позиции КС (Постановление от 23 декабря 1999 г. № 18-П, определения от 8 ноября 2005 г. № 439-О, от 15 января 2016 г. № 76-О, от 11 апреля 2019 г. № 863-О) отметила, что государство, призванное гарантировать право каждого на получение квалифицированной юридической помощи, в силу ч. 1 ст. 45 и ч. 1 ст. 48 Конституции обязано создавать надлежащие условия гражданам для его реализации, а лицам, оказывающим юридическую помощь, в том числе адвокатам, – для эффективного осуществления их деятельности.

Как указал Верховный Суд, необходимая составляющая права пользоваться помощью адвоката – обеспечение конфиденциальности сведений, сообщаемых адвокату доверителем, которая является не привилегией адвоката, а гарантией законных интересов доверителя, подлежащих защите в силу ч. 1 ст. 23 и ч. 1 ст. 24 Конституции, предусматривающей право каждого на неприкосновенность частной жизни, личную и семейную тайну, запрещающей сбор, хранение, использование и распространение информации о частной жизни лица без его согласия.

Одновременно ВС, ссылаясь на подп. 5 п. 4 ст. 6, п. 1 ст. 8 Закона об адвокатуре, п. 2.3 Кодекса поведения для юристов в Европейском сообществе и п. 5 ст. 6 КПЭА, резюмировал, что к основным признакам адвокатской деятельности относится сохранение адвокатом как получателем информации ее конфиденциальности, поскольку без уверенности в конфиденциальности не может быть доверия – то есть того самого фидуциарного характера взаимоотношений между адвокатом и доверителем. При этом полученная адвокатом информация не подлежит передаче третьим лицам, кроме случаев, предусмотренных федеральным законом, без согласия доверителя, а профессиональная тайна адвоката (адвокатская тайна) обеспечивает иммунитет доверителя.

В связи с этим необходимо также отметить, что Девятым арбитражным апелляционным судом высказывалась диаметрально противоположная позиция (в частности, в постановлении от 16 февраля 2021 г. № 09АП-76566/2020 по делу № А40-98386/2015). Указанным постановлением суд апелляционной инстанции поддержал АС г. Москвы, который отказал конкурсному управляющему в удовлетворении ходатайства об истребовании сведений, составляющих адвокатскую тайну, представив, на мой взгляд, безупречную мотивировку вынесенного судебного акта.

Суд, в частности, отметил следующее.

Закон об адвокатуре в части регламентации адвокатской тайны и гарантий независимости адвоката является специальным законом и имеет приоритет над отраслевым законодательством. Указанные правовые позиции сохраняют свою силу в настоящее время и подлежат применению в случае коллизии норм Закона об адвокатуре, Закона о банкротстве и АПК РФ. Нормы как АПК, так и Закона о банкротстве при возникновении коллизии с нормами Закона об адвокатуре признаются законами общими, а приоритет имеют нормы специального закона – об адвокатуре. Арбитражному управляющему ст. 20.3 Закона о банкротстве не предоставлено право требовать предоставления адвокатом сведений, относящихся к адвокатской тайне (не являющейся ни служебной, ни коммерческой, ни банковской).

Нормами специального закона – Закона об адвокатуре – установлен императивный и безусловный запрет на применение в отношении любых сведений и материалов, связанных с оказанием адвокатом юридической помощи, положений процессуальных кодексов об истребовании доказательств, в том числе ч. 4 ст. 66 АПК.

Поскольку заявление об истребовании доказательств у адвоката заявлено в рамках рассмотрения арбитражным судом дела о банкротстве, а все сведения и материалы, которые арбитражный управляющий просит истребовать, относятся к сведениям, не выходящим за рамки оказания квалифицированной юридической помощи, в соответствии с п. 3 ст. 18 Закона об адвокатуре данное заявление удовлетворению не подлежит.

Читайте также
Правовой «маятник»
Почему арбитражные суды порой меняют сформированные правовые позиции?
27 сентября 2022 Мнения

Поскольку конкурсный управляющий должника не является доверителем адвоката, соответственно, он не имеет права доступа к любой информации и документам, связанным с оказанием адвокатом юридической помощи, в силу как императивного запрета Закона об адвокатуре, так и отсутствия соглашения, заключенного с адвокатом. Более того, по мнению суда апелляционной инстанции, данное обстоятельство не препятствует истребованию соответствующих документов у бывшего руководителя должника, который должен обладать запрошенными материалами и сведениями.

Представляется, именно так должны разрешаться подобного рода споры – с такой мотивировкой и таким результатом.

К сожалению, нередки ситуации, когда суды, в том числе одной «ветви», высказывают диаметрально противоположные позиции. Однако означает ли это, что в таком критичном вопросе, как адвокатская тайна, адвокаты должны отступать от защиты своих профессиональных интересов? Ведь, в сущности, формирование столь порочной практики происходит достаточно быстро – нижестоящие суды с высокой степенью вероятности поддержат подобный тренд, и в дальнейшем мы будем говорить не о единичных вопиющих случаях, а о сложившемся подходе в правоприменении. В связи с этим наша задача – максимально сплоченно реагировать на подобные ситуации.

Рассказать:
Другие мнения
Конрат Валерия
Конрат Валерия
Руководитель общей судебной практики юридической компании «Эклекс»
Дивиденды от добрачного бизнеса – общие или личные?
Семейное право
Суды по-разному подходят к разрешению подобных споров
12 июля 2024
Манько Илья
Манько Илья
Адвокат АП г. Москвы, партнер АБ «Бартолиус»
Об убытках директора за совершение сделки с заинтересованностью
Арбитражный процесс
ВС привел позицию по ряду вопросов, касающихся ответственности экс-руководителя
12 июля 2024
Ященко Валентина
Ященко Валентина
Адвокат АП Московской области
Необоснованные меры
Уголовное право и процесс
Жалобы, поданные в ЕСПЧ до выхода России из Совета Европы, касались нарушений при избрании и продлении меры пресечения
11 июля 2024
Чумаков Артём
Чумаков Артём
Адвокат АП г. Москвы
«В обход» судебного порядка?
Гражданское право и процесс
Проблемы оспаривания отказа в праве управляющей организации на управление МКД
10 июля 2024
Ярошик Олег
Ярошик Олег
Адвокат АП Московской области, заведующий филиалом № 30 МОКА АПМО
Транспортное преступление или невиновное причинение вредных последствий?
Уголовное право и процесс
Неоднозначные вопросы правоприменительной практики
09 июля 2024
Тронин Андрей
Тронин Андрей
Руководитель практики юридической фирмы INTELLECT
Когда субсидия МУП правомерна
Конституционное право
Наличие нарушений требований антимонопольного законодательства требует тщательной проверки судами
09 июля 2024
Яндекс.Метрика