«Молчание» должника – не «золото» для конкурсного кредитора

Вопросы судьбы ипотечного жилья и исполнительского иммунитета неоднократно становились предметом рассмотрения Верховного Суда РФ и остаются «притчей во языцех» в сфере банкротства граждан¹.

В деле Марины Тищенко (№ А41-67743/2021) произошло следующее: по завершении реализации имущества выручка от продажи ее квартиры, находившейся в залоге у банка и одновременно являвшейся единственным жильем, была направлена на погашение требований кредиторов. В результате требования всех кредиторов, включенных в реестр, были погашены в полном объеме, а часть оставшихся денежных средств направлена должнице путем оставления на ее банковском счете.

Должница посчитала такой порядок погашения задолженности незаконным, ссылаясь на неприменение исполнительского иммунитета в отношении оставшихся денежных сумм и на лишение ее возможности на основании этого заявить об их исключении из конкурсной массы. Кроме того, спор также затронул размер вознаграждения арбитражного управляющего по итогам процедуры.

Хрупкость и умозрительность баланса интересов кредиторов и должника в деле, рассмотренном Верховным Судом РФ, прослеживается явно: с одной стороны, на «чаше весов» кредиторы без залогового статуса (статистика удовлетворения требований которых крайне низка²), с другой – должник, его жилищные права и сложности, связанные с утратой единственного жилья, обремененного ипотекой, по итогам реализации имущества.

В Определении Судебной коллегии по экономическим спорам от 3 марта 2025 г. № 305-ЭС24-20514 ВС встал на защиту интересов должницы и членов ее семьи, отметив: «Указанные денежные средства призваны обеспечить имеющие особую значимость жилищные права должника (приобретение, аренду жилья взамен проданного заложенного)». Дело возвращено на новое рассмотрение в суд первой инстанции, а судебные акты отменены как принятые с нарушением толкования и применения норм права об исполнительском иммунитете и баланса интересов кредиторов и должника в процедурах банкротства.

Как указал Конституционный Суд РФ, исполнительский иммунитет применяется в отношении единственного пригодного для постоянного проживания жилого помещения, не обремененного ипотекой (п. 3 ст. 213.25 Закона о банкротстве, абз. 2 ч. 1 ст. 446 ГПК РФ). По общему правилу оно не входит в конкурсную массу, не может быть реализовано и подлежит оставлению за гражданином для обеспечения его права на жилище. Такой иммунитет должен распространяться на жилое помещение, которое по объективным характеристикам является разумно достаточным для удовлетворения конституционно значимой потребности в жилище как необходимом средстве жизнеобеспечения, чтобы, не допуская нарушения существа конституционного права на жилище и умаления человеческого достоинства, гарантировать гражданину-должнику и членам его семьи уровень обеспеченности жильем, необходимый для нормального существования³.

На единственное жилье, обремененное ипотекой, может быть обращено взыскание. При этом обращение взыскания на предмет залога возможно лишь при существенности допущенного должником нарушения обеспеченного залогом обязательства и при наличии законных оснований для такого взыскания⁴. Постановлением КС от 4 июня 2024 г. № 28-П по делу о проверке конституционности положений ст. 446 ГПК и ст. 213.25 Закона о банкротстве в связи с жалобой АО «Юридическое бюро ʺФакториусʺ» закреплено, что оставшиеся от продажи единственного заложенного жилья средства исключаются из конкурсной массы за вычетом сумм, направляемых на погашение требований залогового кредитора, а также требований и расходов, предусмотренных п. 5 ст. 213.27 Закона о банкротстве (в том числе расходов на вознаграждение финансового управляющего). Такой временный порядок предусмотрен до внесения изменения в законодательство о банкротстве.

Отмечу, что Правительством РФ во исполнение позиции Конституционного Суда в Госдуму внесен законопроект⁵, которым предлагается следующий механизм распределения вырученных от продажи денежных средств (в том числе полученных в результате оставления конкурсным кредитором жилого помещения за собой по обязательствам, обеспеченным ипотекой). В частности, вне очереди погашаются расходы на обеспечение сохранности предмета ипотеки и реализацию его на торгах, а оставшиеся денежные средства распределяются в следующем порядке:

• 90% – на погашение обязательств перед залоговым кредитором, включая финансовые санкции;
• 5% – на погашение требований кредиторов первой и второй очереди в случае недостаточности иного имущества гражданина для погашения этих требований (оставшиеся денежные средства после погашения требований кредиторов первой и второй очереди направляются на погашение требований залогового кредитора);
• 5% – «блокируются» для обеспечения жилищных прав гражданина (к которым прибавляются денежные средства, оставшиеся после всех расчетов с залоговым кредитором и кредиторами первой и второй очередей) и исключаются финансовым управляющим из конкурсной массы в порядке, предусмотренном п. 3 ст. 213 Закона о банкротстве.

В январе 2025 г. поправки приняты в первом чтении.

Во всех ситуациях, связанных с поиском баланса интересов должника и кредиторов, «лавирующим меж двух сторон» лицом выступает арбитражный управляющий, от которого Закон о банкротстве (п. 4 ст. 20.3) требует разумного и добросовестного поведения одновременно в интересах и должника, и его кредиторов. При этом результаты процедуры банкротства напрямую влияют на личный имущественный интерес арбитражного управляющего – в частности, его вознаграждение.

Дело Марины Тищенко – не единственное в своем роде. На рассмотрение Судебной коллегии по экономическим спорам ВС недавно передан спор между должником и арбитражным управляющим о размере дополнительного вознаграждения последнего по итогам реализации предмета залога – квартиры, находящейся в ипотеке⁶. Это свидетельствует о том, что порядок распределения конкурсной массы после реализации предмета залога – единственного жилья с учетом выводов Постановления КС от 4 июня 2024 г. № 28-П продолжает вызывать практические сложности.

Помимо судьбы денежных средств, оставшихся после продажи жилья, находящегося в ипотеке, в комментируемом деле затронут еще один важный аспект: как действовать арбитражному управляющему в ситуации, когда должник не совершает активных действий и не ходатайствует об исключении денежных средств из конкурсной массы?

Верховный Суд высказался на этот счет предельно четко: воля должника на направление денежных средств, оставшихся после расчетов с залоговыми кредиторами и погашения сопутствующих расходов, иным оставшимся кредиторам (то есть фактический отказ от реализации исполнительского иммунитета) должна быть явно выраженной. Пассивное поведение должника не может быть истолковано как отказ, а наоборот – требует активных действий со стороны арбитражного управляющего, в задачи которого в таких случаях входит:

• разъяснить должнику его права;
• выяснить действительные намерения должника (установить волю на реализацию права).

Тем самым можно прийти к выводу, что поговорка «молчание – золото»⁷ в сфере банкротства не эффективна – пассивное поведение должника-банкрота требует встречного активного поведения от финансового управляющего, на которого как на профессионального субъекта в определенной степени возлагаются функции по правовому просвещению должника как более слабой стороны правоотношений.

Представляется, что Верховный Суд, разрешая спорные вопросы на стыке жилищных прав и исполнительского иммунитета, попутно продолжает курс на формирование стандартов поведения арбитражных управляющих.