С интересом прочел заметку адвоката Алексея Антонова на тему «Институт финансового уполномоченного требует концептуальной перестройки».
Следует согласиться с автором публикации, что Федеральный закон от 4 июня 2018 г. № 123-ФЗ «Об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг» (далее – Закон о финансовом уполномоченном) имеет изъяны, указанные в комментируемой статье. Здесь можно говорить, как указывает автор, не только о концептуальном сомнении в необходимости данного института урегулирования споров со страховыми компаниями в том виде, в котором он существует сейчас. Отдельные нормы закона также требуют корректировки с целью недопущения ущемления прав потребителей страховых услуг.
Конечно, нельзя исключать, что обсуждаемый институт (не являясь государственным органом) может являться инструментом для удовлетворения в определенной степени интересов финансовых компаний под вуалью заботы о потребителе финансовых услуг, но прямых оснований для такого утверждения, безусловно, нет. Вероятнее всего, финансовые компании пытаются использовать имеющиеся недостатки данного института в свою пользу.
Так, при рассмотрении жалобы страховой компании об оспаривании конституционности норм Закона о финансовом уполномоченном о размере взноса, взимаемого с финансовой организации при прекращении рассмотрения финансовым уполномоченным обращения потребителя в связи с непредставлением организацией запрошенных материалов, Конституционный Суд указал: «…суд – важный, но не единственный инструмент защиты прав и свобод. Законодатель может предусмотреть наряду с судебным и иной порядок такой защиты, в частности реализуемый посредством публичного института, компетентного в определенной сфере и обеспечивающего беспристрастное разрешение правового спора. Этот порядок может быть как внесудебным, свободно избираемым лицом вместо обращения в суд, так и досудебным, обязательным для исчерпания лицом прежде его обращения в суд”» (Постановление от 13 ноября 2025 г. № 37-П по делу о проверке конституционности ст. 11 «Взносы финансовых организаций» Закона об уполномоченном по правам потребителей финансовых услуг по жалобе ООО «Страховая компания “Сбербанк страхование жизни”»).
В комментируемой статье справедливо отмечено, что на протяжении всего срока действия Закона о финансовом уполномоченном Верховный и Конституционный суды дают множественные и регулярные разъяснения его положений, что, в свою очередь, является очевидным признаком несовершенства данного закона.
В целом автор небезосновательно подвергает критике отдельные положения Закона о финансовом уполномоченном. Где-то критикуемые недостатки имеют признаки ущемляющих права потребителя – например, конституционного права на судебную защиту, где-то нормы закона представляются нелогичными с правовой точки зрения.
Особо отмечу следующее. В качестве одного из пороков закона автор указывает, что потребитель вправе обратиться в суд только с требованиями «по предмету, содержащемуся в обращении к уполномоченному по правам потребителей финансовых услуг». Следовательно, потребитель, получивший даже положительное решение финансового уполномоченного, оказывается в ситуации содержательного компромисса: он должен выбрать между быстрым (в теории) получением основной суммы долга и полноценной защитой своих нарушенных прав в суде. Судя по всему, в данном суждении подразумевается в том числе невозможность оперативной защиты потребителями их прав по требованиям, которые не подлежат рассмотрению уполномоченным по правам потребителей финансовых услуг.
В случае несогласия потребителя с решением уполномоченного по правам потребителей финансовых услуг он может обратиться в суд только по тому же предмету, который содержался в обращении к уполномоченному. Таким образом, потребитель в полном объеме не лишен защиты своих прав.
Закон устанавливает, что финансовый уполномоченный не рассматривает требования по вопросам, связанным с компенсацией морального вреда и возмещением убытков в виде упущенной выгоды, на компенсацию и возмещение которых имеет право потребитель. Между тем указанные требования могут быть заявлены в судебном порядке без направления обращения финансовому уполномоченному (ч. 3 ст. 15, п. 8 ч. 1 ст. 19 Закона о финансовом уполномоченном). Вместе с тем если данные требования заявлены одновременно с требованиями о страховом возмещении без соблюдения обязательного досудебного порядка урегулирования спора, предусмотренного Законом о финансовом уполномоченном, исковое заявление подлежит возвращению в отношении всех требований на основании п. 1 ч. 1 ст. 135 ГПК РФ и п. 5 ч. 1 ст. 129 АПК РФ (п. 87 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 25 июня 2024 г. № 19 «О применении судами законодательства о добровольном страховании имущества»).
Соответственно, обращаясь к уполномоченному по правам потребителей финансовых услуг как к досудебному институту разрешения спора, при любом исходе рассмотрения обращения потребитель для взыскания морального вреда и возмещения убытков в виде упущенной выгоды будет вынужден обращаться в суд. Такие требования всегда производны от основных требований. Изложенное дает основания утверждать, что институт уполномоченного по правам потребителей финансовых услуг не защищает права потребителя во внесудебном порядке в полной мере – часть этих функций все равно остаются в компетенции суда, что свидетельствует о несовершенстве данного механизма.
В заключение отмечу глубокую, в том числе практическую, погруженность автора в материал проблематики: он не только указывает на несовершенство комментируемого закона, но и предлагает разумные пути исправления его недостатков.
