Внесенный в Госдуму в марте законопроект № 1188799-8, направленный на существенное реформирование законодательства о банкротстве, стал предметом обсуждений как в бизнес-сообществе, так и среди правоведов. Он призван заменить законопроект, внесенный в 2021 г., который не рассмотрен до сих пор из-за множества замечаний.
Напомню хронологию разработки поправок. Первая редакция документа опубликована на Федеральном портале проектов нормативных правовых актов в 2020 г., в 2021 г. проект был внесен в Госдуму, в 2023 г. состоялось его обсуждение. На момент публикации заметки законопроект № 1172553-7 не рассмотрен даже в первом чтении. Весной 2023 г. комитет Госдумы по вопросам собственности, земельным и имущественным отношениям отложил на неопределенное время рассмотрение этого законопроекта, после чего Министерство экономического развития в начале 2025 г. возобновило работу над поправками, итогом которой стал законопроект № 1188799-8.
Поправки в Закон о банкротстве давно назрели. Действующая модель банкротства в России сложилась как преимущественно ликвидационная: реабилитационные процедуры – финансовое оздоровление и внешнее управление – применяются в единичных случаях. Нередко бизнес разрушается там, где его можно было бы сохранить.
Это несоответствие призван устранить рассматриваемый законопроект: развернуть институт банкротства от ликвидации к реабилитации. В пояснительной записке прямо указано, что целью поправок является снижение социально-экономических потерь от ликвидации бизнеса и создание условий для более раннего обращения добросовестных должников за судебной защитой.
По структуре законопроект охватывает два взаимосвязанных направления: изменение статуса арбитражных управляющих и саморегулируемых организаций арбитражных управляющих, а также введение новых реабилитационных процедур при одновременном сокращении сроков наблюдения и конкурсного производства.
Основные изменения в части арбитражных управляющих и СРО
Ключевое нововведение – госрегистрация арбитражных управляющих и создание общедоступного реестра.
Законопроектом предполагается, что в реестре будут содержаться сведения об арбитражных управляющих, включая данные о банкротных делах, в которых они участвовали; о судебных актах, которыми признаны незаконными действия арбитражных управляющих; о привлечении к административной или уголовной ответственности. Контроль ведения реестра и деятельности управляющих возложен проектом на ФНС России – регистрирующий орган будет вести балльный учет результативности арбитражных управляющих, который учитывается при случайном выборе кандидатуры. Кандидатуры с числом баллов ниже среднего согласно законопроекту подлежат исключению из процедуры выбора.
Отмечу, что в настоящее время функции реестра выполняет Регистр арбитражных управляющих (далее – РАУ) – государственный информационный ресурс, содержащий систематизированные сведения об АУ и СРО, созданный ФНС и используемый в том числе для назначения арбитражных управляющих в процедуры, где ФНС является заявителем по делу о банкротстве.
Также предлагается скорректировать систему вознаграждения арбитражных управляющих с учетом критериев эффективности и соблюдения процедурных и процессуальных сроков. Фиксированное вознаграждение дифференцировано по процедурам: в частности, проведение реструктуризации долгов – 50 тыс. руб. в месяц (90 тыс. руб. при замещении руководителя должника); участие в процедуре наблюдения – 50 тыс. руб. в месяц на протяжении первых четырех месяцев, затем 25 тыс. руб. в месяц (стимул к соблюдению нового четырехмесячного срока); участие в конкурсном производстве – 90 тыс. руб. за первые 9 месяцев, далее 30 тыс. руб. в месяц. Дополнительное процентное вознаграждение дифференцировано в зависимости от объема трудозатрат и достигнутого результата.
Кроме того, законопроект предусматривает выделение трех групп должников в зависимости от размера дохода и стоимости активов: первая группа – доход, полученный от осуществления предпринимательской деятельности за предшествующий календарный год, не превышает 800 млн руб., размер активов – до 300 млн руб.; вторая – доход до 2 млрд руб. и активы до 1,5 млрд руб.; третья – остальные должники. Исходя из количества завершенных процедур банкротства, саморегулируемые организации арбитражных управляющих также предлагается разделить на три группы: члены СРО первой группы могут участвовать только в делах о банкротстве должников первой группы, члены второй группы – в делах должников первой и второй групп, третьей группы – в делах всех категорий должников.
Новые реабилитационные процедуры
Добанкротная санация – принципиально новый для российского права инструмент. Согласно законопроекту должник вправе заключить соглашение с одним или несколькими кредиторами до возбуждения дела о банкротстве, в том числе с участием медиатора. При поддержке неаффилированных кредиторов, владеющих более чем 50% требований, условия соглашения о санации предлагается в судебном порядке распространить на несогласных кредиторов. Максимальный срок действия санации – четыре года с возможностью продления на два года.
Судебная реструктуризация долгов вводится как самостоятельная процедура – альтернатива немедленному переходу к конкурсному производству и ликвидации.
Среди других важных изменений, предлагаемых законопроектом, стоит отметить:
- реформу системы торгов: для имущества стоимостью свыше 1 млрд руб. вводится голландский аукцион с плавающим ценообразованием – торги начинаются с повышения цены, а при отсутствии спроса цена снижается до первого предложения;
- ускорение процедур: срок конкурсного производства предлагается ограничить одним годом. В целом заметен тренд на более строгое соблюдение всех процессуальных сроков.
Как практикующий юрист, отмечу, что ожидания бизнеса и профессионального сообщества во многом не совпадают с концепцией законопроекта. В частности, Российский союз промышленников и предпринимателей (РСПП, Союз) оценил проект критически, подчеркнув, что он нуждается в существенной доработке. Критика, прозвучавшая от РСПП, на мой взгляд, обоснованна. Поясню свою точку зрения.
Внедрение Регистра арбитражных управляющих в процедуры банкротства – с одной стороны, прогрессивный шаг. С другой, он несет системные риски в части объективности назначения управляющих. Безусловно, РАУ – полезный инструмент. Он систематизирует данные об арбитражных управляющих и саморегулируемых организациях, а также предоставляет управляющим удобный функционал для взаимодействия с ФНС, включая возможность оперативно запрашивать сведения.
Однако основная проблема кроется в несовершенстве заложенной в РАУ балльной системы оценки. Эта система не только лишена прозрачности, но и не предусматривает механизма правовой защиты. Например, арбитражный управляющий не может обжаловать начисленные ему баллы, даже если категорически не согласен с их суммой. На практике это приводит к дисбалансу: управляющие, сопровождающие небольшие и несложные процедуры, зачастую накапливают больше баллов, чем их коллеги, ведущие сложные и многолетние банкротные дела, требующие большего объема компетенций и трудозатрат.
На данный момент балльная система применяется лишь при выборе кандидатуры управляющего в делах, возбужденных по заявлению ФНС. Распространение этого механизма на все категории дел создаст риск того, что к управлению стратегическими и социально значимыми предприятиями могут допускаться специалисты, чей опыт сводится к ускоренной ликвидации «пустых» компаний.
Кроме того, на протяжении долгого времени деятельность арбитражных управляющих является подконтрольной Росреестру, в связи с чем передача контрольной функции ФНС может вызвать конфликт интересов. ФНС остается мажоритарным кредитором в большинстве дел о банкротстве, в связи с чем совмещение ролей регистратора и взыскателя рискует повлечь системный дисбаланс.
Что касается увеличения фиксированного вознаграждения арбитражного управляющего до 90 тыс. руб., то, на первый взгляд, эта сумма больше соответствует экономическим реалиям по сравнению с действующей. Однако снижение указанного размера вознаграждения по истечении девяти месяцев банкротной процедуры до 30 тыс. руб., на мой взгляд, может нивелировать положительный эффект нововведения. Кроме того, продолжительность процедуры банкротства далеко не всегда обусловлена затягиванием или бездействием управляющего. Длительные сроки зачастую объективны – например, когда идут долгие судебные споры и возврат имущества в конкурсную массу. Также стоит отметить, что на практике конкурсное производство в среднем длится от полутора лет. Учитывая затраты и риски арбитражных управляющих, представляется, что предлагаемые в указанной части изменения не способствуют росту привлекательности этой профессии.
Законодательная идея досудебной санации также очевидна: стимулировать должника и его кредиторов к урегулированию задолженности без запуска судебных процедур банкротства. Однако уже на стадии анализа предлагаемых изменений усматривается серьезная правовая коллизия, затрагивающая интересы независимых кредиторов.
В частности, основной риск заключается в том, что ограничение возможности оспаривать соглашение о санации и действия по его исполнению, по сути, позволяет должнику выборочно исполнять обязательства – например, выделить одного или нескольких кредиторов и удовлетворить их требования в объеме, значительно превышающем то, на что они могли бы рассчитывать в рамках пропорционального распределения имущества должника при банкротстве. Кредиторы, не заключившие такое соглашение или не присоединившиеся к нему, рискуют оказаться в ситуации невозможности даже частичного погашения задолженности.
Изложенное дает основания полагать, что если поправки будут приняты в предложенной редакции, изменения затронут в первую очередь средний и крупный бизнес со сложной структурой активов и обязательств. Именно у таких компаний появляется «окно возможностей» для досудебной санации и судебной реструктуризации задолженности.
Представляется, что собственникам бизнеса стоит заранее изучить конструкцию новых институтов, выстраивать коммуникацию с ключевыми кредиторами и готовить финансовую и юридическую документацию, которая поможет доказать в суде, что предприятие-должник жизнеспособно. Без тщательно подготовленного отчета о финансовом состоянии и просчитанного плана реструктуризации шанс на успех будет минимальным. Банкам и системным кредиторам, в свою очередь, предстоит адаптироваться к новой системе выбора управляющих и усилить внутренние компетенции по сопровождению реабилитационных процедур, а арбитражным управляющим стоит готовиться к работе в прозрачной цифровой среде с балльной оценкой каждого действия, что неизбежно повысит конкуренцию и спрос на реальную эффективность, а не на формальную лояльность.
В заключение добавлю, что реформа института банкротства назрела и ее концепция представляется верной. Но в текущей редакции законопроект несет существенные риски. Именно поэтому представляется важной его доработка, в том числе с участием предпринимательского и юридического сообществ.
