Проблема «лишних» суток

Завершение очередного календарного года влечет подведение итогов, оценку достигнутых результатов, побед, а в определенных случаях и поражений.

По этой причине хочу поделиться правовым казусом, с которым довелось столкнуться в начале 2024 г. и выявившим неопределенность отдельных процессуальных норм УПК РФ.

Доверитель обвинялся в совершении двух преступлений небольшой тяжести, подследственных органу дознания. На стадии предварительного расследования в форме дознания, а также в ходе рассмотрения уголовного дела судом первой инстанции защиту обвиняемого осуществлял защитник по назначению. Я вступил в процесс после вынесения обвинительного приговора мировым судьей – на стадии подачи апелляционной жалобы.

В ходе изучения материалов дела я установил следующее.

Дело в отношении доверителя было возбуждено 9 марта 2023 г. в 16:30 по признакам двух преступлений против личности. В силу положений ч. 3 ст. 223 УПК общий срок дознания составляет 30 суток, которые истекают в 24 часа последних суток. При этом расследование в форме дознания производится в порядке, установленном гл. 22 УПК, регламентирующей порядок производства предварительного следствия, с изъятиями, предусмотренными гл. 32 Кодекса.

В соответствии с материалами (обвинительным актом и протоколом ознакомления обвиняемого с материалами дела) уголовное дело было направлено районному прокурору с обвинительным актом в порядке ст. 225 УПК 4 апреля – т.е. на 30-е сутки дознания (об этом указывалось в том числе в справке к обвинительному акту), – а 24 апреля возвращено заместителем прокурора в соответствии со ст. 226 Кодекса для производства дополнительного дознания.

В силу п. 2 ч. 1 ст. 226 УПК (в редакции, действовавшей на 24 апреля 2023 г.) прокурор рассматривает уголовное дело, поступившее с обвинительным актом, и в течение двух суток принимает по нему одно из следующих решений: о возвращении дела для производства дополнительного дознания либо о пересоставлении обвинительного акта. При этом прокурор может установить срок для производства дополнительного дознания – не более 10 суток, а для пересоставления обвинительного акта – не более трех суток. Дальнейшее продление срока дознания осуществляется на общих основаниях и в порядке, предусмотренных ч. 3–5 ст. 223 Кодекса.

Вместе с тем в ходе изучения материалов дела и подготовки апелляционной жалобы выяснилось, что постановление о возвращении дела не содержало срок, определенный прокурором для производства дополнительного дознания. Не содержали материалы и иные процессуальные документы, свидетельствующие о продлении сроков дознания надзирающим прокурором в установленном законом порядке.

В дальнейшем 29 апреля 2023 г. дознаватель принял дело, возвращенное надзирающим прокурором для производства дополнительного дознания, к производству, в тот же день произвел необходимые следственные и процессуальные действия и вновь направил дело прокурору, который утвердил обвинительный акт. При этом согласно справке, приложенной к обвинительному акту, срок дознания составил 31 сутки.

Обжалуя приговор в апелляционном порядке, я акцентировал внимание на том, что следственные и процессуальные действия, выполненные как должностным лицом подразделения дознания после 24 апреля 2023 г., так и после принятия дела дознавателем к производству 29 апреля (в том числе составление обвинительного акта), являются ничтожными, не имеющими юридической силы и подлежат признанию в качестве недопустимых доказательств, что влечет как минимум возврат дела прокурору, а как максимум – вынесение оправдательного приговора (в апелляционной жалобе я также ставил вопрос о вынесении в отношении подзащитного оправдательного приговора).

Однако, рассмотрев апелляционную жалобу, суд указал, что «отсутствие в постановлении прокурора о возвращении уголовного дела для производства дополнительного дознания от 24.04.2023 процессуального срока для производства дополнительного расследования само по себе не влечет безусловный вывод о незаконности процессуальных документов и допустимости полученных в указанный период доказательств».

При этом прокурор, принимавший участие в заседании апелляции, пояснил, что срок дознания продлевался, однако подтверждающих документов суду не представил.

Не согласившись с выводом апелляции, я по поручению доверителя обжаловал данное решение в Шестой кассационный суд общей юрисдикции. Однако судебный акт кассационной инстанции оказался еще более неожиданным.

Так, из кассационного постановления следовало, что поскольку уголовное дело возбуждено 9 марта 2023 г., а 7 апреля того же года составлен обвинительный акт, срок дознания по делу составил 29 суток. Далее, как отмечалось в решении кассации, «уголовное дело было возвращено прокурором для устранения недостатков, при этом дополнительное дознание проведено в течении одних суток после принятия уголовного дела к производству дознавателем и 29.04.2023 по уголовному делу вновь составлен обвинительный акт, утвержденный прокурором 04.05.2023. Таким образом, установленный ч. 3 ст. 223 УПК РФ срок дознания не нарушен».

Допускаю, что дознаватель, составляя обвинительный акт, надзирающий прокурор, утверждающий данный акт, и я неправильно посчитали срок производства предварительного расследования, необоснованно отняв у органа дознания сутки для его производства и посчитав, что первоначально дознание заняло 30 суток вместо 29, а в дальнейшем – после стадии дополнительного расследования – 31 сутки вместо 30.

Однако не могу согласиться с тем, что после составления обвинительного акта и направления дела прокурору «неистраченные» сутки расследования неведомым образом должны «оставаться в уме».

Представляется, что суд кассационной инстанции фактически проигнорировал императивную процессуальную норму, обязывающую прокурора в любом случае – независимо от истекшего срока дознания – установить срок дополнительного расследования по делу. Более того, фактически кассация пришла к выводу, что

срок предварительного расследования в момент направления дела прокурору подлежит приостановлению, и в случае возобновления расследования «неистраченные»

сутки могут быть использованы в ходе дознания либо предварительного следствия.

В то же время, на мой взгляд, срок предварительного расследования в момент направления дела прокурору прерывается. Однако это прерывание не «обнуляет» срок расследования по делу (в противном случае это повлекло бы существенное нарушение прав участников уголовного судопроизводства), а при определенных условиях – как на стадии дополнительного расследования – порождает обязанность уполномоченных должностных лиц этот срок расследования установить заново.

Данный вывод находит подтверждение в положениях ч. 2 ст. 162 УПК, в соответствии с которой в срок предварительного следствия включается время со дня возбуждения уголовного дела и до дня его направления прокурору.

Указанные выводы также опираются на теорию уголовного процесса, согласно которой «производство по уголовному делу осуществляется посредством последовательного перехода из одной стадии в другую, нарушение данного порядка недопустимо. Обязательное условие перехода дела в следующую стадию – решение задач предыдущей стадии, каждая последующая стадия основана на результатах предшествующей деятельности. Это обеспечивает эффективность производства по уголовному делу»¹. При этом «Самостоятельность каждой стадии уголовного судопроизводства определяют следующие признаки, в том числе начало и окончание, временные границы (сроки)»².

К сожалению, после вынесения кассационного постановления доверитель не изъявил желания подавать жалобу в Верховный Суд РФ, в связи с чем данное процессуальное нарушение со стороны надзирающего прокурора осталось без внимания ВС.

Представляется, что проблема исчисления сроков расследования в аналогичных ситуациях весьма актуальна, но носит латентный характер.

Изложенное дает основания полагать, что нормы УПК в указанной части целесообразно конкретизировать, чтобы правоприменитель правильно понимал, что происходит со сроком предварительного расследования в момент направления дела прокурору и в каждом ли случае срок расследования после возвращения дела прокурором дознавателю и следователю подлежит установлению уполномоченными должностными лицами.