При рассмотрении уголовного дела в суде стороны нацелены на получение итогового процессуального решения: подсудимый и его защитник – как правило, на вынесение оправдательного приговора или постановления о прекращении дела (уголовного преследования) либо на освобождение от наказания, а прокурор и потерпевший – на вынесение обвинительного приговора и возмещение ущерба, причиненного преступлением. Какое решение вынести, определяет суд по результатам исследования доказательств, которые он оценивает на основании своего внутреннего убеждения, руководствуясь при этом законом и совестью. В связи с этим крайне важна полная и достоверная фиксация процесса исследования судом доказательств и всего остального, что происходит в судебном заседании, поскольку именно на основании того, что произошло в судебном заседании, и выносится итоговое решение. Обеспечить такую фиксацию призван протокол судебного заседания.
Несмотря на очевидную важность данного документа, нормы уголовно-процессуального законодательства, регламентирующие порядок составления протокола и ознакомления с ним участников дела, на мой взгляд, нуждаются в совершенствовании. Основные требования к протоколу судебного заседания содержатся в ст. 259 УПК РФ, а применительно к суду присяжных – также в ст. 353 Кодекса.
Согласно ч. 1 ст. 259 УПК протокол должен составляться в каждом судебном заседании. Однако второе предложение той же нормы указывает, что протокол составляется в письменном виде – аудиопротоколирование ведется только в судах первой и апелляционной инстанций.
Исходя из того, что протокол иначе как в письменном виде не составляется, можно заключить, что уголовно-процессуальный закон не обязывает составлять протокол заседания и вести аудиопротоколирование при рассмотрении уголовных дел и жалоб с представлениями в кассационном порядке. Такой вывод объясняется тем, что суд при рассмотрении кассационных жалоб и представлений ограничен только вопросами законности, поэтому не проводит судебное следствие, включающее допросы участников дела и исследование иных доказательств. Все доводы сторон содержатся в письменных кассационных жалобах (представлениях), на которые могут быть поданы возражения также письменно, в связи с чем необходимость в составлении протокола на первый взгляд отсутствует.
Однако с введением в 2019 г. института «сплошной» кассации ситуация изменилась: по общему правилу суды в порядке кассации в обязательном порядке рассматривают уголовные дела. Это привело к тому, что и в кассации протокол судебного заседания нужен. В частности, необходимость в нем может возникнуть при оценке законности действий суда кассационной инстанции (при обжаловании решений во вторую кассацию и в порядке надзора). Представляется, что отсутствие протокола в подобных случаях существенно ограничивает права участников уголовного судопроизводства.
Другая проблема, связанная с законодательной регламентацией протокола судебного заседания, – отсутствие конкретных оснований для составления протокола как по частям, так и полностью после завершения рассмотрения дела. Практика показывает, что в подавляющем большинстве случаев протокол составляется полностью. Более 20 лет практикуя в качестве защитника в уголовном судопроизводстве, я встретил только два дела (да и то в регионах), по которым протоколы составлялись по частям – после каждого заседания суда.
Между тем предусмотренная законом возможность составления протокола по частям – не архаизм и не прихоть законодателя. Длительность судебного разбирательства обусловливает такой порядок следующими причинами. Как отмечалось, фактически суды должны принимать решения на основании того, что произошло в ходе заседания и отражено в протоколе. Однако судебное разбирательство длится порой не один месяц. К примеру, в районных судах Москвы средний срок рассмотрения уголовного дела составляет от шести месяцев до года с проведением заседаний раз в месяц. При этом в производстве одного судьи одновременно могут находиться несколько уголовных дел. В такой ситуации очевидно, что судья вряд ли сможет держать в памяти все нюансы разбирательства, да и секретарь (помощник) суда при таких вводных вряд ли сможет составить полный и достоверный протокол всего разбирательства, если после каждого заседания не составлялись отдельные его части.
Отсутствие полностью составленного протокола судебного заседания к моменту удаления суда в совещательную комнату для вынесения итогового решения по делу ставит под сомнение правосудность решения, которое фактически должно приниматься именно на основании изучения протокола судебного заседания.
В связи с этим представляется целесообразной следующая схема: сначала протокол, а затем на его основании – итоговое процессуальное решение. Неслучайно срок составления протокола – не позднее трех суток со дня окончания последнего судебного заседания, а срок вручения сторонам копии решения – не позднее пяти суток со дня его оглашения. Полагаю, указанный порядок наиболее полно отражал бы как смысл правосудия, так и суть приговора как акта правосудия.
По изложенным причинам в законе закреплена возможность составления протокола по частям, что в идеале должно быть общей практикой, а составление протокола полностью – рассматриваться как исключение. К сожалению, на практике зачастую все происходит наоборот: в подавляющем большинстве случаев суды выносят итоговые решение, а далее (нередко с нарушением установленных сроков) составляется протокол. В такой ситуации возникают обоснованные вопросы к тому, как именно выносилось решение, учел ли суд все то, что происходило в зале заседания, и мог ли он принять во внимание все, что там происходило, если протокол к моменту принятия решения отсутствовал.
Рассматриваемая проблема тесно связана со сроками составления протокола. При установленном трехдневном сроке составления протокола с даты окончания последнего судебного заседания на практике встречаются случаи, когда протоколы составляются со значительным нарушением указанного срока. К примеру, по одному из дел, где я выступал в качестве защитника, протокол был составлен и предоставлен для ознакомления по истечении 45 дней со дня оглашения приговора. К сожалению, такие (далеко не редкие) нарушения вышестоящие суды зачастую не расценивают как существенные.
С исчислением установленного срока составления протокола также связана проблема определения того, что считать последним судебным заседанием при оглашении приговора. Когда оглашение происходит в один день с заседанием, на котором подсудимому предоставлялось последнее слово, вопросов не возникает. Однако как быть, если оглашение происходило в иной день: является ли последним судебным заседанием в этом случае день, когда подсудимый выступил с последним словом, или это день, когда был оглашен приговор? С точки зрения понятия судебного заседания (п. 50 ст. 5 УПК), а также исходя из содержания действий суда при оглашении приговора, не требующих составления протокола, самостоятельное оглашение приговора не должно рассматриваться в качестве последнего судебного заседания для целей ст. 252 УПК и протокол должен быть составлен не позднее трех суток со дня заседания, в котором подсудимому предоставлялось последнее слово. На практике данный вопрос решается иначе: установленный законом срок для составления протокола исчисляется со дня оглашения приговора, что, полагаю, не соответствует ни букве закона, ни смыслам, заложенным законодателем при установлении данного срока.
С несовершенством законодательной регламентации протокола судебного заседания связана и проблема обеспечения его полноты. Так, буквальное толкование ч. 2 и ч. 3 ст. 259 УПК позволяет сделать вывод, что протокол необязательно должен полностью отражать все, что происходило в заседании. На практике при представлении стороной защиты замечаний на неполноту протокола суды нередко прямо ссылаются на то, что поскольку по делу стенографирование не велось, требования к полноте протокола необоснованны.
Как указано в ч. 1 ст. 259 УПК, для обеспечения полноты протокола судебного заседания могут применяться стенографирование или иные технические средства, из чего суд порой заключает, что в отсутствие стенографирования протокол не обязательно должен отражать абсолютно все, что происходило в заседании.
Однако для уголовного процесса такой подход, на мой взгляд, недопустим. Кроме того, закон связывает полноту протокола не только со стенографированием, но и с применением иных технических средств, к которым также относятся устройства аудиопротоколирования. В связи с этим, поскольку аудиопротоколирование сейчас применяется в судах повсеместно, то и протокол, полагаю, должен быть полным.
Проблемы, связанные с полнотой и своевременностью составления протокола судебного заседания, неоднократно освещались на страницах юридических изданий как учеными, так и практикующими юристами. Кардинальным решением, как я полагаю, было бы внесение корректив в законодательство и в правоприменительную практику. Но процесс этот не быстрый, а защита по уголовным делам нужна доверителям уже сейчас, что требует принятия соответствующих мер со стороны адвокатов.
В связи с этим представляется целесообразным обязательное самостоятельное аудиопротоколирование адвокатом, выступающим в качестве защитника по уголовному делу, каждого судебного заседания, особенно при длительном рассмотрении дел (учитывая, что мобильные телефоны, как правило, имеют функцию аудиозаписи). В отсутствие составленного по частям протокола самостоятельно осуществляемое адвокатом аудиопротоколирование поможет обеспечить непрерывность и качество защиты в случае замены защитника (вступления в дело нового адвоката). Думаю, многие практикующие коллеги подтвердят, как порой сложно вступить в дело на стадии начатого судебного разбирательства в отсутствие информации о том, что было исследовано судом. Считаю, что самостоятельное аудиопротоколирование поможет защитнику эффективнее подготовиться к прениям и своевременно подать замечания на протокол судебного заседания при наличии в нем ошибок.
