Публичная оферта и соглашение об оказании юридической помощи

Актуальность обращения к обозначенной теме обусловлена, в том числе, новейшими событиями в профессиональном сообществе.

Так, в одной из публикаций в интернете было размещено предложение, адресованное любому адвокату, который выразит согласие, заполнить ордер и вступить в судебное разбирательство в качестве представителя по административному делу, а именно: «P.S. Поскольку я лишен реальной возможности защищать себя в суде, а также возможности дистанционно найти себе представителя в столь короткий срок, настоящим предоставляю полномочия любому российскому адвокату по ордеру представлять мои интересы в <…> суде, доведя до сведения суда мою позицию (в устной или письменной форме), в действительности выступая в защиту адвокатуры и правового государства».

Подобная инициатива, безусловно, вызывает интерес с точки зрения порядка принятия поручения, однако одновременно побуждает к более внимательному осмыслению допустимости применения конструкций гражданского права, в частности механизма публичной оферты и ее акцепта, к отношениям, подробно регламентированным Законом об адвокатуре. Кроме того, в целях исключения возможных рисков – как дисциплинарных, так и уголовных – данное предложение, а главное – возможность его принятия в форме акцептования, представляется необходимым соотнести с правилами адвокатского сообщества.

В соответствии с п. 2 ст. 25 Закона об адвокатуре соглашение об оказании юридической помощи представляет собой гражданско-правовой договор, заключаемый в простой письменной форме между доверителем и адвокатом (адвокатами), об оказании квалифицированной юридической помощи доверителю либо назначенному им лицу.

Тем самым законодатель прямо указывает на простую письменную форму как на единственно допустимую форму такого соглашения.

В практической деятельности, безусловно, встречаются ситуации, когда по объективным причинам соблюдение данного требования затруднительно. Речь идет прежде всего о случаях, не терпящих отлагательств, когда необходимо оказание юридической помощи немедленно. В подобных обстоятельствах дисциплинарные органы адвокатского сообщества допускают возможность первоначального фактического оказания юридической помощи с последующим – при первой же возможности – оформлением соглашения в письменной форме.

Логика такого подхода очевидна: право на защиту является большей ценностью по сравнению с соблюдением формальных требований, установленных в целях названного права. Поэтому в исключительных случаях, когда отсутствует объективная возможность заключения соглашения в простой письменной форме до вступления адвоката в уголовное дело в качестве защитника и (или) в ситуациях, не терпящих отлагательства, представляется возможным признать допустимым оформление правоотношений между адвокатом и доверителем в кратчайшие сроки после оказания юридической помощи. Важно подчеркнуть, что такой порядок является исключением из общего правила и требует убедительного обоснования в случае его возможной дисциплинарной оценки.

Вместе с тем в данном случае речь идет только о защите от уголовного преследования, и мне неизвестны аналогичные устойчивые подходы дисциплинарных органов применительно к представительству. Не исключено, что в отдельных случаях может быть применена аналогия, однако подобные ситуации требуют предельной осторожности, в связи с чем такая практика, на мой взгляд, не может быть рекомендована в качестве допустимой модели поведения.

Обращаясь к конструкции публичной оферты, следует отметить, что гражданское законодательство действительно допускает ее использование. В частности, согласно п. 2 ст. 437 Гражданского кодекса публичной офертой признается предложение, содержащее все существенные условия договора и выражающее волю лица на заключение договора с любым, кто откликнется на это предложение. Таким образом, публичная оферта – это предложение, адресованное неопределенному кругу лиц, о заключении договора, порождающего вещный, обязательственный или иной правовой эффект.

Вместе с тем возникают закономерные вопросы: является ли анализируемое предложение, размещенное в интернете, публичной офертой; содержит ли оно все существенные условия соглашения об оказании юридической помощи?

Полагаю, ответ в обоих случаях отрицательный.

Оферта признается публичной, если она адресована неопределенному кругу лиц; содержит все существенные условия договора; в ней выражена воля на заключение договора на указанных условиях с любым, кто отзовется.

При этом существенные условия соглашения об оказании юридической помощи включают, в частности, указание на адвоката, принявшего поручение, его принадлежность к адвокатскому образованию и адвокатской палате, предмет поручения, причем он должен быть максимально конкретизирован, условия и размер выплаты вознаграждения либо указание на оказание бесплатной (субсидируемой) юридической помощи или на условиях pro bono, порядок компенсации расходов адвоката и иные положения (п. 4 ст. 25 Закона об адвокатуре). При этом соглашение об оказании юридической помощи по общему правилу является возмездным договором. Заключение соглашения на безвозмездной основе возможно только в рамках Закона о бесплатной юридической помощи либо pro bono.

Отсутствие хотя бы одного из существенных условий может повлечь не только признание соглашения незаключенным в силу п. 1 ст. 432 ГК РФ, но и дисциплинарные последствия. Очевидно, что в рассматриваемом примере ни одно из перечисленных условий не было сформулировано. Одновременно отсутствие в предложении существенного условия, определенного законом или иным правовым актом, означает отсутствие заключенного договора.

Анализируя в целом вопрос правомерности принятия поручения путем акцепта публичной оферты, стоит отметить, что дополнительным аргументом в пользу возникновения профессиональных рисков в случае принятия такого предложения является требование наличия не менее двух равнозначных экземпляров соглашения, равно как и всех приложений, дополнений и изменений к нему: один экземпляр для адвоката, второй – для доверителя. Хотя гражданское законодательство прямо не закрепляет такую обязанность, как, например, предписано ст. 44.1 Основ законодательства РФ о нотариате, однако это следует из обычаев делового оборота и направлено на обеспечение правовой определенности отношений сторон.

Наличие у каждой стороны собственного экземпляра соглашения позволяет избежать разногласий, в том числе относительно принятого и (или) исполненного адвокатом поручения. Кроме того, при необходимости это обеспечивает возможность инициации спора, в том числе судебного, включая требование о возмещении расходов, связанных с оплатой юридической помощи.

Подход о необходимости наличия экземпляров соглашения в количестве, равном числу участников соглашения, последовательно поддерживается органами адвокатского самоуправления. Очевидно, что в случае заключения соглашения путем акцепта публичной оферты соблюдение данного требования оказывается неисполнимым.

Не менее важным является требование регистрации соглашения в документации адвокатского образования (п. 5 ст. 21, п. 15 ст. 22, п. 2 ст. 23 Закона об адвокатуре).

Дополнительным аргументом в пользу невозможности принятия поручения на основании анализируемого предложения в сети «Интернет» является требование п. 2.1 «Порядка изготовления, хранения и выдачи ордеров адвокатам», утвержденного Советом ФПА РФ 4 декабря 2017 г. (протокол № 8). Согласно данному документу «основаниями для выдачи ордера адвокату являются: соглашение адвоката (Здесь и далее выделено мной. – А.Б.) с доверителем или поручение в порядке назначения на оказание юридической помощи, подлежащие регистрации в документации адвокатского образования. Строки: "поручается" и "Основание выдачи ордера" заполняются только после заключения адвокатом соглашения с доверителем или получения поручения в порядке назначения на оказание юридической помощи».

В этом смысле ордер и доверенность носят производный характер и не могут рассматриваться как самостоятельное основание для участия адвоката в деле.

В связи с этим вызывает обеспокоенность правоприменительная практика, в рамках которой известны случаи привлечения адвокатов к уголовной ответственности за заполнение ордера при фактическом отсутствии соглашения¹. Указанные судебные акты свидетельствуют о возможности квалификации таких действий адвоката по ст. 327 УК РФ, поскольку ордер является документом, предоставляющим права. Этот вывод убедительно следует из системного толкования п. 8–10 Постановления Пленума Верховного Суда РФ от 17 декабря 2020 г. № 43 «О некоторых вопросах судебной практики по делам о преступлениях, предусмотренных статьями 324–327.1 Уголовного кодекса Российской Федерации» (далее – Постановление № 43).

Круг обстоятельств, подлежащих доказыванию, раскрыт в п. 9 Постановления № 43. Так, для признания лица виновным в использовании заведомо поддельного документа, предоставляющего права или освобождающего от обязанностей (ст. 327 УК), суд должен установить, какие именно права данный поддельный документ мог предоставить или фактически предоставил этому лицу или иным лицам либо от каких обязанностей мог освободить или освободил. Наконец, в п. 10 постановления указано, что в ч. 3 и 5 ст. 327 УК под использованием заведомо поддельного (подложного) документа понимается его представление по собственной инициативе или по требованию уполномоченных лиц и органов в соответствующее учреждение либо должностному лицу, иным уполномоченным лицам в качестве подлинного в целях получения (подтверждения) права, а равно освобождения от обязанности.

Не вызывает сомнений, что наличие заполненного ордера адвоката обязательно для представления прав и законных интересов по административному делу и совершения процессуальных действий от имени представляемого лица (ч. 4 ст. 57 КАС РФ).

В связи с этим возникает вопрос: каким образом следует поступить адвокату в анализируемой ситуации, чтобы исключить риски наступления неблагоприятных последствий?

В условиях современной цифровой среды существуют правомерные способы дистанционного оформления соглашения. В частности, оно может быть заключено путем обмена электронными документами. Такая практика получила признание в адвокатском сообществе при условии, что электронные документы содержат все существенные условия и позволяют достоверно установить волеизъявление сторон. Ее допустимость также подтверждается положениями гражданского законодательства о письменной форме сделки (абз. 2 п. 1 ст. 160 и п. 2 ст. 234 ГК).

Не исключено и заключение соглашения в интересах лица – получателя квалифицированной юридической помощи.

Подводя итог изложенным размышлениям, представляется возможным заключить, что специальное регулирование, закрепленное в ст. 25 Закона об адвокатуре, а также устойчивые подходы дисциплинарной практики, выработанные на основе положений закона и Кодекса профессиональной этики адвоката, не допускают заключение соглашения об оказании юридической помощи путем акцепта публичной оферты.

Этот вывод приобретает особое значение в случаях, когда соответствующее предложение не отвечает признакам публичной оферты в смысле гражданского законодательства. Подобная конструкция не позволяет в полной мере соблюсти требования к форме соглашения, его содержанию, порядку оформления и регистрации, а также сопряжена с рисками как дисциплинарного, так и уголовно-правового характера, что требует от адвоката повышенной степени профессиональной осмотрительности.