Наиболее полное удовлетворение требований кредиторов – одна из важнейших целей процедуры банкротства. В связи с этим решения, касающиеся исполнения обязательств должника в банкротном процессе, регулярно становятся источником острых дискуссий в юридическом сообществе. Недавнее Определение Коллегии по экономическим спорам Верховного Суда РФ № 305-ЭС24-20514 по делу № А41-67743/2021 вновь поднимает важный вопрос границ действия исполнительского иммунитета и механизма его использования в свете Постановления Конституционного Суда РФ от 4 июня 2024 г. № 28-П и недостаточности правового регулирования.
Исполнительский иммунитет, как подчеркнуто в Постановлении КС № 28-П/2024 и ряде решений ВС, охраняет жизненно важное имущество должника. В случае единственного жилья иммунитет направлен не столько на защиту собственности, сколько на обеспечение основополагающих прав гражданина на жилище, достойную жизнь, приемлемый уровень существования. Положение должника не должно становиться безнадежным после процедуры банкротства, как указал КС, гражданин не должен «остаться за пределами социальной жизни».
Закрепленный в ст. 446 ГПК РФ иммунитет определяет, что единственное жилье гражданина-должника освобождается от взыскания. Однако проблема возникает, когда такое жилье оказывается обременено ипотекой и реализуется в целях удовлетворения требований залогового кредитора.
Положения ст. 446 ГПК прямо не распространяют действие исполнительского иммунитета на денежные средства, оставшиеся после погашения за счет предмета залога требований залогового кредитора. В силу абз. 2 п. 2.1 ст. 138 Закона о банкротстве денежные средства, оставшиеся после полного погашения требований кредиторов первой и второй очередей, а также требований, обеспеченных залогом реализованного имущества, включаются в конкурсную массу.
При этом ранее Верховный Суд в Определении от 26 июня 2023 г. по делу № А56-51728/2020 отмечал, что по смыслу законодательства исполнительский иммунитет сохраняется в отношении долгов, не обеспеченных ипотекой единственного жилья, и незалоговые кредиторы не могут формировать ожидание о погашении своих требований за счет реализации такого предмета залога.
Конституционный Суд в Постановлении № 28-П/2024 констатировал отсутствие достаточного нормативно-правового регулирования и установил временные правила, которым должны следовать суды и участники соответствующих правоотношений до законодательного урегулирования данного аспекта.
В рассматриваемом деле Верховный Суд счел возможным отменить акты нижестоящих инстанций и вернул дело на новое рассмотрение, поскольку финансовым управляющим и судами не была надлежащим образом установлена воля должника на распоряжение денежными средствами, оставшимися после погашения задолженности перед залоговым кредитором.
Из судебных актов нижестоящих инстанций следует, что должник занимал пассивную процессуальную позицию в ходе процедуры банкротства, не ходатайствовал об исключении денежных средств из конкурсной массы. Данное обстоятельство было истолковано судами как предполагаемый отказ должника от своих прав на остаток денежных средств. Однако ВС указал на необоснованность такого подхода.
Позиция Верховного Суда заключается в том, что отрицательный факт – неподача соответствующего заявления – не может приравниваться к выражению должником своей воли на отказ от исполнительского иммунитета. ВС обратил внимание, что позиция должника могла быть выявлена через его процессуальные действия в рамках дела, в том числе через оспаривание торгов по продаже квартиры. Должник фактически выражал несогласие с действиями финансового управляющего, что указывает на отсутствие намерения отказаться от защиты оставшихся денежных средств исполнительским иммунитетом.
Отмечу, что ВС и ранее демонстрировал лояльный подход к оценке несовершения тех или иных процессуальных действий гражданами – участниками процедуры банкротства. Так, в Определении СКЭС ВС от 13 февраля 2025 г. по делу № А40-237648/2018 указано на невозможность применения «отрицательной преюдиции» в случае неявки участника строительства в судебное заседание и непредставления гражданином необходимых доказательств встречного представления в материалы нетождественного, но взаимосвязанного спора.
Временные правила, установленные в Постановлении КС № 28-П/2024, предусматривают заявительный характер распространения исполнительского иммунитета на денежные средства, оставшиеся после погашения требований залогового кредитора.
В рассматриваемом споре, распределяя конкурсную массу, управляющий, в условиях отсутствия соответствующего заявления от должника, погасил требования незалоговых кредиторов за счет средств, оставшихся после реализации предмета залога. Верховный Суд расценил такие действия как противоречащие принципам добросовестности и разумности действий финансового управляющего. Как отметил ВС, финансовый управляющий не только не выяснил волю должника, но и не разъяснил ему возможность подачи соответствующего заявления.
Фактически ВС расширил критерии разумности и добросовестности действий финансового управляющего при установлении воли должника на распространение исполнительского иммунитета на денежные средства, оставшиеся после погашения требований залогового кредитора, – вменил управляющему обязанность разъяснения соответствующего права должнику.
Таким образом, Определением от 17 февраля 2025 г. Верховный Суд внес важный вклад в правоприменительную практику по вопросу действия исполнительского иммунитета. Особую значимость определению придает факт отсутствия законодательного регулирования данного аспекта.
Основополагающие выводы для дальнейшего правоприменения включают:
- необходимость активной роли финансового управляющего в разъяснении должнику права на реализацию исполнительского иммунитета;
- интерпретацию процессуальной пассивности должника как отказ от исполнительского иммунитета лишь при соблюдении управляющим процессуальных обязательств по разъяснению прав.
В заключение добавлю, что определение ВС и предстоящие шаги по пересмотру дела № А41-67743/2021 могут стать отправной точкой для унификации судебной практики в вопросах реализации прав должника на применение исполнительского иммунитета. Теоретически решение ВС закладывает основу для формирования институционального подхода к вопросам, связанным с исполнительским иммунитетом, которая в дальнейшем может быть применена законодателем при формировании регулирования.
