×

Противоречие букве и духу закона

Распространена практика, которая идет вразрез как с положениями ст. 26 КоАП РФ, так и с Кодексом в целом
Материал выпуска № 3 (188) 1-15 февраля 2015 года.

ПРОТИВОРЕЧИЕ БУКВЕ И ДУХУ ЗАКОНА

Распространена практика, которая идет вразрез как с положениями ст. 26 КоАП РФ, так и с Кодексом в целом

На днях один из районных судов г. Москвы вынес постановление о привлечении моего доверителя к административной ответственности по ч. 5 ст. 20.2 КоАП РФ (далее – Кодекс). Составляя апелляционную жалобу, не могу не поделиться некоторыми подробностями этого дела. На мой взгляд, оно представляет собой типичный пример распространенной практики, когда суд полностью становится на сторону обвинения.

Принимая постановление о привлечении к административной ответственности по ч. 5 ст. 20.2 КоАП РФ), суд пришел к выводу, что мой подзащитный принял участие в составе группы граждан в публичном мероприятии, уведомление о проведении которого в органы исполнительной власти г. Москвы не подавалось.

Мы не согласны с состоявшимся судебным решением и полагаем, что оно вынесено без учета и надлежащей оценки доводов лица, в отношении которого велось производство по административному делу. Суд не дал правовую оценку существенным обстоятельствам дела, поэтому данное решение подлежит отмене как незаконное.

Прежде всего следует отметить, что законодатель достаточно четко регламентирует процедуру, при которой ведется производство по административному делу, и нельзя сказать, что Кодекс отводит органам и должностным лицам, осуществляющим по нему производство, какое-то особое, привилегированное положение в соответствующей процедуре в сравнении с правами и обязанностями лиц, в отношении которых возбуждено дело об административном правонарушении.

На практике зачастую ситуация складывается таким образом, при этом дело, возбужденное в отношении моего доверителя, не стало исключением того, что органы и должностные лица, рассматривающие дела при достаточно внятных нормах права, которые подлежат применению, и очевидных обстоятельствах дела, допускают многочисленные отступления от действующих норм. Как следствие, при принятии решений они руководствуются сложившейся правоприменительной практикой, что в свою очередь не всегда благоприятно отражается на правах лиц, в отношении которых ведется производство по делу.

При обжаловании состоявшегося судебного решения мы постараемся обратить внимание суда вышестоящей инстанции на следующие немаловажные, на наш взгляд, обстоятельства, которые привели к принятию незаконного решения.

В силу ст. 1.2 Кодекса к задачам законодательства об административных правонарушениях среди прочего относятся: защита личности, охрана прав и свобод человека и гражданина, защита законных экономических интересов физических и юридических лиц, общества и государства от административных правонарушений, а также предупреждение административных правонарушений.

Кроме того, ст. 24.1 Кодекса предусматривает, что задачами производства по делам об административных правонарушениях являются, в том числе, всестороннее, полное и объективное выяснение обстоятельств каждого дела.

При этом суд, принимая обжалуемое решение и, как мы считаем, пренебрегая вышеупомянутыми нормами права, свел действия по опровержению доводов моего подзащитного к ставшим уже привычными формулировкам – фактические обстоятельства дела подтверждаются исследованными в судебном заседании письменными доказательствами, оснований не доверять которым не имеется, поскольку все доказательства последовательны, непротиворечивы и согласуются между собой, их достоверность сомнений не вызывает.

Между тем все так называемые последовательные, непротиворечивые и согласующиеся между собой доказательства – это протоколы о задержании, доставлении и об административном правонарушении, составленные в отношении моего доверителя и, возможно, благоволящие позиции должностных лиц и органа, в производстве которого находится административное дело, но в корне противоречащие фактическим обстоятельствам дела, установленным в зале судебного заседания, о чем подробно даны соответствующие пояснения в ходе процесса.

Так, суд принял само собой разумеющимся тот факт, что, как следует из рапортов сотрудников полиции, время совершения административного правонарушения и время составления протоколов об административном правонарушении, доставлении, задержании определены одним промежутком – 22 час. 00 мин., что физически невозможно и вызывает объективные сомнения о периоде их составления и соответствии изложенных в них обстоятельств вмененного правонарушения реальной картине произошедшего.

Кроме того, внимание суда первой инстанции обращено на то, что место совершения правонарушения должностным лицом, составившим протокол, определено – г. Москва, ул. Тверская, д. 2, однако дома с таким адресом не существует.

Вместе с тем как время, так и место совершения административного правонарушения в соответствии со ст. 28.2 Кодекса должны быть установлены, а непринятие судом во внимание указанных выше существенных противоречий говорит лишь о том, что суд не занимался выяснением обстоятельств вмененного моему доверителю состава административного правонарушения.

Нельзя обойти без надлежащей правовой оценки и тот факт, что как в рапортах сотрудников полиции, так и в протоколе об административном правонарушении указано, что мой доверитель в составе группы в количестве двух человек принял участие в несогласованном мероприятии в форме пикета, а именно выкрикивал лозунги: «Навальный вперед», «Навальный – мы за тебя».

Согласно Федеральному закону от 19 июня 2004 г. № 54-ФЗ «О собраниях, митингах, демонстрациях, шествиях и пикетированиях» пикетирование четко и недвусмысленно определено как форма публичного выражения мнений, осуществляемого без передвижения и использования звукоусиливающих технических средств путем размещения у пикетируемого объекта одного или более граждан, использующих плакаты, транспаранты и иные средства наглядной агитации.

При этом никаких плакатов и иных средств наглядной агитации у моего доверителя сотрудники полиции не изъяли, более того, все так называемые действия по пикетированию они свели лишь к выкрикиваемым им лозунгам.

В этой связи вызывают как минимум удивление действия суда, рассматривавшего данное дело, который и вовсе отступил от обстоятельств, изложенных в протоколе об административном правонарушении и представленных материалов, упустив слово «пикетирование» и растолковав так называемую объективную сторону вмененного моему подзащитному состава административного правонарушения следующим образом: он принял участие в составе группы граждан в количестве двух человек в публичном мероприятии, уведомление о проведении которого в органы власти г. Москвы не подавалось.
Принимая во внимание указанные выше противоречия, непонятен также вывод суда о том, что вина моего доверителя доказана и подтверждается собранными по делу доказательствами.

Безусловно, один из основных вопросов, подлежащих доказыванию в ходе производства по делам об административных правонарушениях, – это вопрос о наличии вины лица, в отношении которого ведется соответствующее производство, но выводы суда в указанной части нельзя назвать не иначе как надуманными, что является самостоятельным основанием для обжалования состоявшегося судебного решения.

Справедливости ради надо заметить, что существует и проблема представления и оценки доказательств в ходе производства по делам об административных правонарушениях.

Статья 26.2 Кодекса определяет, что доказательствами по делу об административном правонарушении являются любые фактические данные, на основании которых судья, орган, должностное лицо, в производстве которых находится дело, устанавливают наличие или отсутствие события административного правонарушения, виновность лица, привлекаемого к административной ответственности, а также иные обстоятельства, имеющие значение для правильного разрешения дела.
Обращаясь к материалам обжалуемого судебного решения, хотелось бы отметить, что суд в рамках состоявшегося судебного заседания подошел избирательно к рассмотрению и удовлетворению ходатайств, в том числе оценке доказательств, представляемых лицом, привлекаемым к административной ответственности, при всей их очевидности и объективной необходимости для правильного разрешения дела.

К примеру, суд отказал в удовлетворении ходатайства о ведении протокола при рассмотрении дела судьей, не удовлетворив ходатайства о приобщении ряда документов и протокола допроса супруги моего доверителя, оценив ее показания в качестве свидетеля как показания лица, которое лично заинтересовано в исходе дела. При этом, когда было заявлено письменное ходатайство о допросе в рамках судебного заседания второго участника так называемого пикета, что следует из материалов дела, суд отказал в его удовлетворении без какого-либо обоснования, а в рассматриваемом решении это не нашло никакого отражения.

Принимая во внимание все вышеперечисленное, немаловажно будет сказать, что согласно ст. 26.11 Кодекса судья, должностное лицо, осуществляющие производство по делу об административном правонарушении, оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном исследовании всех обстоятельств дела в их совокупности. Никакие доказательства не могут иметь заранее установленную силу.

Однако в действительности, и рассматриваемая ситуация яркое тому подтверждение, сложилась практика, при которой судья, руководствуясь лишь протоколом по делу об административном правонарушении и другими доказательствами, представленными должностным лицом, выносившим решение о возбуждении дела, принимает его сторону, тем самым занимая позицию обвинения, что недопустимо и противоречит как положениям ст. 26 Кодекса, так и КоАП РФ в целом.

При этом норма, изложенная в ст. 1.5 Кодекса и предусматривающая, что лицо, в отношении которого ведется производство, не обязано доказывать свою невиновность, фактически не действует.

Алексей САЛМИН,
адвокат МКА «Юридическая фирма “ЮСТ”»

NB

«ВЕРХОВЕНСТВО ЧЕРЕЗ ПРАВО»

Описанный в статье Алексея Салмина случай может показаться многим нашим читателям, практикующим в административном и уголовном производстве, довольно типичным примером того, как суд позволяет себе многочисленные отступления от действующих норм права, не видит очевидных противоречий в предоставленных правоохранительными органами доказательствах вины лица, в отношении которого ведется производство, забывает о том, что это лицо не обязано доказывать свою невиновность и вообще пренебрегает здравым смыслом и принятыми в нашем физическом мире измерениями пространства и времени.

На мой взгляд, адвокатская корпорация, одной из главных задач которой является защита прав человека и принцип верховенства права, не может позволить себе умалчивать о подобном положении дел в российских судах. Актуальность проблемы независимости судов в России, а также укрепления и реализации принципа состязательности в отечественном судопроизводстве вряд ли подвергается сомнению, и роль российской адвокатуры в обозначении данных вопросов, в поиске их решения, должна быть более активной. Изложенное адвокатом Салминым дело можно назвать рядовым или симптоматичным. Помимо изъянов в работе системы правосудия оно также обнажает серьезные противоречия в понимании не только судами, но и государством в целом доктрины верховенства права. С похожей проблемой столкнулись и наши коллеги из Гонконга. С похожей проблемой столкнулись и наши коллеги из Гонконга. В качестве примера приведу выдержки из дискуссии, в которой мне довелось принять участие в Гонконге, где 12 января прошли мероприятия, посвященные открытию юридического года.

Прошедшие с середины сентября по декабрь 2014 года акции гражданского неповиновения в центре Гонконга, сопровождавшиеся административными задержаниями и арестами, возобновили в гонконгском обществе дебаты о верховенстве права. В частности, президент Ассоциации барристеров Гонконга Пол Ши, говоря об отсутствии универсального определения «верховенства права», сетовал на то, что многие страны и народы, заявляющие о своей приверженности данной правовой доктрине, на практике воплощают не «верховенство права» (“Rule of Law”), а «верховенство через право (посредством права)» (“Rule by Law” ) или весьма примитивную форму принципа верховенства права, которая сводится к тому, что существуют законы, регулирующие деятельность индивидов, и индивиды должны подчиняться законам, принятым сувереном. Пол Ши отметил, что именно такая рудиментарная форма верховенства права находит свое применение в КНР. Возможно, что соседство с материковой частью Китая повлияло на представителей органов исполнительной власти Гонконга, которые в своих официальных заявлениях все чаще стали делать акцент именно на аспекте «подчинения закону». Привожу слова Пола Ши: «В последние годы правительство Гонконга взяло в привычку сопровождать практически каждое описание своих действий фразой “действуя в соответствии с законом”. К примеру, делаются заявления, что выборы в законодательное собрание проведены в соответствии с законом, полиция арестовала подозреваемых в соответствии с законом, правительство принимает решения и проводит политику в соответствии с законом. То есть все делается в соответствии с законом. Для неподготовленного ума это может звучать как свидетельство уважения принципа верховенства права. В конце концов, невозможно уважать принцип верховенства права и не подчиняться закону в соответствии с законом. Однако, на мой взгляд (и по мнению адвокатуры Гонконга), подобное восприятие может иметь противоположный эффект, вводящий в заблуждение общественность».

Как мы знаем, верховенство права имеет куда больший смысл, чем слепое соблюдение закона, – это также реализация принципа независимости судов, необходимость обеспечения определенного содержательного минимума закона, гарантирующего права человека, уважение прав и свобод человека и гражданина при применении права органами государственной власти. «Верховенство права» на деле является «верховенством через право», а «действую в соответствии с законом» означает «действуй в соответствии с нашей волей».

Павел МАГУТА,
полномочный представитель президента ФПА РФ по международным делам,
руководитель Департамента международных связей ФПА РФ

Полный текст комментария читайте в печатной версии «АГ» № 3 за 2015 г.