В середине декабря прошлого года Президент РФ Владимир Владимирович Путин встретился с представителями российских деловых кругов. По информации Российского союза промышленников и предпринимателей (РСПП), по итогам встречи Правительству РФ было поручено рассмотреть вопрос о порядке исчисления срока исковой давности при оспаривании сделок приватизации.
Тема приватизации государственных активов, начатая в 1990-х гг. ХХ в. в России, продолжает будоражить общественность, выступая в последнее время предметом активных дискуссий не только в сугубо деловых кругах. Во многом это связано с тем, что отдельные случаи имевшей место более 30 лет назад массовой передачи в частную собственность предприятий, находящихся в собственности РФ, начали критически оцениваться правоохранительными органами. Последствием такой ревизии стало предъявление к сегодняшним владельцам приватизированного имущества требований прокуратуры об оспаривании результатов передачи указанных активов с целью их возврата государству, что в отдельных случаях их оппоненты называют деприватизацией.
В результате правоприменительная практика столкнулась с дилеммой: допустимо ли изымать у сегодняшних владельцев приобретенное ими имущество спустя столь значительное время с момента приватизации, даже если при первоначальной передаче активов от государства в частную собственность были допущены нарушения.
Проблема приобрела настолько высокую политико-правовую значимость, что потребовала проверки ряда статей Гражданского кодекса в Конституционном Суде, который в Постановлении от 31 октября 2024 г. № 49-П пришел к выводу, что сроки исковой давности не применяются, когда имущество было приобретено (приватизировано) вследствие коррупционных нарушений. Логика этого решения следующая: если имелись факты коррупции у приобретателя при получении государственного актива, имущество может быть возвращено государству, и неважно, сколько времени прошло с момента приватизации.
При этом КС отметил необходимость соблюдения прав добросовестных приобретателей – то есть тех, кто впоследствии приобрел актив на законных основаниях, не зная и не предполагая о нарушениях, допущенных при отчуждении государством имущества первоначальному владельцу.
Многие эксперты и представители юридического сообщества посчитали такую позицию КС компромиссной, направленной на соблюдение баланса между публичным (борьбой с коррупцией и нетерпимостью к коррупционным правонарушениям) и частным (защитой прав собственности) интересами.
В целом вопрос о порядке исчисления срока исковой давности при оспаривании сделок приватизации фактически касается большинства населения, поскольку со спорной ситуацией может столкнуться любое лицо. Так, с практической точки зрения юридический механизм применения сроков исковой давности направлен на защиту добросовестных граждан. Например, если лицо много лет назад приобрело недвижимость у другого лица, которое в свое время приватизировало ее с нарушениями, представляется несправедливым изымать жилье у сегодняшнего владельца (добросовестного приобретателя), не подозревающего о допущенных при приватизации нарушениях.
Отмечу, что действующее законодательство содержит нормы, призванные гарантировать защиту прав добросовестных приобретателей. В связи с этим представляется, что формально ничто не мешает судам применять сроки давности по делам об оспаривании результатов приватизации с учетом указанной позиции Конституционного Суда и при наличии к тому оснований. Более того, в Гражданском кодексе указаны и момент исчисления сроков давности, и критерии добросовестности, хоть и отчасти абстрактно, как, верно, полагают некоторые эксперты.
Тем не менее правоприменительная практика показывает, что встречаются случаи нарушения прав добросовестных приобретателей в делах об оспаривании результатов приватизации. Можно привести в качестве примера прецедент изъятия акций Соликамского магниевого завода, когда это затронуло в том числе интересы миноритарных акционеров, что привлекло внимание даже Центрального банка России. Хотя, вне всякого сомнения, права инвесторов, которые приобретают акции на бирже (через организованные торги), требуют эффективной защиты от всякого рода рисков. Очевидно, что имеющиеся нормы права, принимая во внимание текущее правоприменение, де-факто не обеспечивают необходимый уровень защиты прав собственности таких приобретателей, что подтверждает актуальность вопроса о порядке исчисления срока исковой давности при оспаривании сделок приватизации.
Во всяком случае хочется верить, что в итоге законодателем будет предложена конструкция, позволяющая добросовестным приобретателям эффективно защищать свои права, в том числе посредством применения срока исковой давности. Ведь лица, не имевшие отношения к нарушениям, допущенным при приватизации, но купившие имущество много лет назад, должны иметь возможность защитить в суде свое имущественное право.
В заключение добавлю, что к процессу приватизации 1990-х гг. можно относиться по-разному – осуждать ее или поддерживать, называть ошибочной или, напротив, экономически разумной. Но важно учитывать, что вопрос приватизации – «ящик Пандоры», который при «открытии» (деприватизации) может принести проблемы в первую очередь добросовестным приобретателем активов, проданных в свое время от имени государства, что негативно отразится и на стабильности гражданского оборота, и на деловом климате.
