Инициатива наказуема?

Как ранее писала «АГ», Верховный Суд опубликовал Определение суда кассационной инстанции от 1 октября по делу № 31-УД24-7-К6, в котором указал, что вознаграждению подлежит только время, затраченное защитником на совершение реальных и обоснованных действий, направленных на оказание квалифицированной юридической помощи подзащитному, и при наличии на это согласия последнего.

Из фабулы дела следует, что адвокат, назначенный защитником К. в порядке ст. 51 УПК РФ по ходатайству осужденного, осуществлял защиту его интересов в суде кассационной инстанции. 15 февраля защитник подал заявление о выплате вознаграждения в размере 2359 руб. за ознакомление с протоколом судебного заседания. Постановлением судьи Шестого КСОЮ от 12 марта ему было отказано в удовлетворении заявления. Кассационный суд пришел к выводу, что ознакомление адвоката с протоколом судебного заседания без волеизъявления и поручения осужденного, без намерения обжаловать судебное решение, было выполнено им по собственной инициативе и в личных интересах. Суд также указал, что ознакомление не связано с защитой прав, свобод и интересов осужденного и не может быть расценено как оказание юридической помощи осужденному по исполнению принятых на себя адвокатом обязательств.

Судебная коллегия по уголовным делам ВС, рассмотрев кассационную жалобу адвоката, посчитала, что судья кассационной инстанции пришел к обоснованному выводу об отсутствии оснований для удовлетворения заявления защитника об оплате действий по ознакомлению с протоколом судебного заседания, указав в постановлении, в том числе, на то, что обжалование адвокатом в интересах подзащитного решения суда кассационной инстанции, равно как и ознакомление с протоколом судебного заседания и подача на него замечаний, возможны лишь при наличии соглашения с доверителем на выполнение указанных действий, в то время как подзащитный не заявлял о необходимости ознакомления адвоката с протоколом судебного заседания; при этом сведений о том, что адвокат обсуждал с осужденным свое намерение ознакомиться с протоколом, материалы уголовного дела не содержат.

Не сказать, что я удивлен такому решению, скорее – разочарован. Представляется, что такие выводы Верховного Суда обесценивают работу назначенного защитника (в сравнении с приглашенным), непрозрачно намекая на его лишь формальное присутствие при осуществлении правосудия на стадии кассационного рассмотрения. При этом нельзя не согласиться с выводом, что назначенный адвокат не вправе подать (без заключения соглашения) самостоятельную жалобу на состоявшееся решение кассационного суда. Однако это не означает, что защитник не вправе инициативно, без согласования с подзащитным, знакомиться с протоколом судебного заседания, для участия в котором был назначен судом.

Так, согласно подп. 1 п. 1 ст. 7 Закона об адвокатуре и ст. 8 КПЭА адвокат обязан честно, разумно и добросовестно отстаивать права и законные интересы доверителя всеми не запрещенными законодательством РФ средствами.

Законодательно установленные обязанности адвоката при оказании юридической помощи бесплатно в случаях, предусмотренных законодательством, или по назначению органа дознания, предварительного следствия или суда не отличаются от обязанностей при осуществлении юридической помощи за вознаграждение (п. 8 ст. 10 КПЭА).

Защитник, хотя и участвует в уголовном деле исключительно в интересах подзащитного, однако является самостоятельной процессуальной фигурой.

Правовой статус адвоката как защитника в уголовном процессе имеет специфику, о чем свидетельствует, в частности, установленный в ч. 4 ст. 49 УПК и п. 2 ст. 6 Закона об адвокатуре порядок подтверждения его полномочий не доверенностью, а ордером, выдаваемым соответствующим адвокатским образованием или адвокатской палатой. Из положений Закона об адвокатуре, ст. 16, 49–53 УПК и нормативных актов адвокатского сообщества (КПЭА, Стандарт осуществления адвокатом защиты в уголовном судопроизводстве, принятый VIII Всероссийским съездом адвокатов 20 апреля 2017 г. (далее – Стандарт), и др.) следует, что оказание юридической помощи подозреваемому, обвиняемому и защита его интересов в уголовном деле по назначению так же основаны на доверительных отношениях между адвокатом и подзащитным (доверителем), как и деятельность защитника по соглашению, и должны быть квалифицированными, качественными и добросовестными.

По смыслу ст. 49, 51, 52 и 72 УПК лицо, допущенное к участию в уголовном деле в качестве защитника, сохраняет свои уголовно-процессуальные права и обязанности до тех пор, пока не будут приняты отказ подозреваемого, обвиняемого от данного защитника или решение о его отводе (отстранении от участия в деле).

Вышеуказанные доводы основаны на соответствующих правовых позициях Конституционного Суда РФ¹.

В комментируемом случае на момент ознакомления с протоколом судебного заседания адвокат не был отведен от участия в деле, его полномочия не были прекращены и по иным законным основаниям.

Выполнение адвокатом, имеющим ордер на ведение уголовного дела, процессуальных обязанностей защитника не может быть поставлено в зависимость от усмотрения должностного лица или органа, в производстве которых находится дело, основанного не на перечисленных в уголовно-процессуальном законе обстоятельствах, исключающих участие этого адвоката в деле².

Таким образом, очевидно, что реализация адвокатом права на ознакомление с протоколом судебного заседания законодательно не обусловлена наличием согласия на это подзащитного. При этом ознакомление адвоката с протоколом судебного заседания не является обособленным (от принятого в целом поручения на определенной стадии) действием, а представляет собой одну из обязательных процедур при оказании юридической помощи доверителю на любой стадии судопроизводства.

В связи с этим следует отдельно подчеркнуть, что п. 10 Стандарта прямо предусматривает не только право, но и обязанность защитника знакомиться с протоколами процессуальных действий, проводимых с его участием, на всех стадиях уголовного процесса, и при необходимости приносить на них замечания. И это при том, что Стандарт предусматривает лишь минимальные требования к работе адвоката, неисполнение которых априори указывает на ее неэффективность.

Полагаю, что в данном случае следует полностью согласиться с позицией члена Комиссии по этике и стандартам ФПА РФ, вице-президентом АП г. Москвы Николаем Кипнисом, который в комментарии «АГ», в том числе, отметил: «Однако ознакомление с протоколом судебного заседания не является самостоятельным и самодостаточным процессуальным действием. Оно неразрывно связано с фактом участия защитника по соглашению или по назначению в заседании суда кассационной инстанции и наряду с ознакомлением с материалами уголовного дела входит в перечень необходимых для совершения любым адвокатом действий, поскольку потенциально возможно неправильное отражение в протоколе судебного заседания относящихся как к осужденному, так и к самому адвокату юридически значимых обстоятельств, например суть высказанной защитником позиции, корректность поведения и т.д.».

Безусловно, как правильно указал Верховный Суд в комментируемом определении, постановление (определение) о выплате вознаграждения адвокату должно быть законным, обоснованным и мотивированным (ч. 4 ст. 7 УПК). Однако полагаю, что в оплате труда адвоката, назначенного для осуществления защиты на той или иной стадии уголовного процесса, не может быть отказано по причине необязательности (по мнению суда) конкретных действий (если они фактически произведены), если только не установлен факт злоупотребления правом со стороны адвоката. Последнее обусловлено тем, что реализация лицом его прав и обязанностей не должна нарушать права и законные интересы других лиц (ч. 3 ст. 17 Конституции РФ). В данном случае речь идет об интересе как государства (целевое использование средств бюджета), так и привлекаемого к уголовной ответственности лица, с которого в конечном счете могут быть взысканы судебные издержки. Квалификация судом тех или иных действий адвоката как злоупотребление правом на выплату вознаграждения – предмет оценки по конкретному делу. Однако, на мой взгляд, отнесение самой по себе (т.е. без установления обстоятельств умышленного затягивания данного процесса с незаконными целями и т.п.) процедуры ознакомления участника процессуального действия с его протоколом к злоупотреблению правом – правовой нонсенс. Хотя в комментируемом определении отсутствует прямой вывод о злоупотреблении защитника правом, однако косвенно это следует из указания (в тексте решения) на личный интерес адвоката, а также отсутствие согласования своих действий с доверителем и их ненужность в целом с точки зрения целей защиты (ввиду невозможности обжалования решения защитником по назначению).

Возвращаясь к оценке выводов Верховного Суда о необходимости адвокату согласовывать свои действия с подзащитным, отмечу, что, на мой взгляд, о согласовании действий (на предмет их необходимости для осуществления защиты лица от предъявленного обвинения) было бы уместно напомнить лишь случае, если действия адвоката прямо не предусмотрены в качестве обязательных (стандартных) процедур при оказании квалифицированной юридической помощи (ранее на сайте ФПА я высказывал подобное мнение). Именно в последнем случае (теперь уже с учетом комментируемого судебного акта) адвокату следует рекомендовать (по возможности) согласовать свои действия с доверителем. Подобное согласование будет являться одним из доказательств направленности действий адвоката исключительно на защиту интересов доверителя как при подаче заявления о выплате процессуальных издержек, так и в случае последующих претензий от доверителя по факту взыскания с него судебных издержек.

Однако в рассматриваемом случае адвокат исполнял лишь прямо предусмотренное УПК и законодательством об адвокатской деятельности и адвокатуре стандартное действие защитника в уголовном процессе (на любой его стадии). В связи с этим, полагаю, коллега был прав, указывая в жалобе, что в материалах дела отсутствуют сведения о запрете доверителя на ознакомление адвоката с протоколом судебного заседания, поскольку лишь последнее обстоятельство (запрет доверителя) могло бы являться допустимой причиной неисполнения адвокатом обязанности, предусмотренной Стандартом.

Допускаю (поскольку мое знакомство с материалами данного дела ограничено публикацией на сайте «АГ» и текстом Определения ВС по делу № 31-УД24-7-К6), что в данном случае могли быть уникальные привходящие обстоятельства (нюансы, детали), послужившие причиной принятия судами решения об отказе в оплате труда адвоката по ознакомлению с протоколом судебного заседания, однако из текста определения таковых не усматривается. Последнее вызывает опасения в том, что сформулированная Верховным Судом ошибочная (на мой взгляд) правовая позиция может применяться нижестоящими судами в качестве «шаблона».