В предыдущем номере «АГ» были опубликованы комментарии Валерии Селивановой, Екатерины Остроуховой и Евгения Гаврикова к статье Игоря Кобзарева «Если увеличили зарплату…» (см.: «АГ». 2019. № 17 (298)). Суть комментариев сводится к тому, что в делах о банкротстве работник не всегда является слабой стороной, поэтому рассуждения о нем исключительно как о потенциальной «жертве» в механизме оспаривания сделок по банкротным основаниям не соответствуют реальным практическим тенденциям. Возражая против этих доводов, автор статьи заостряет внимание на неравном положении банкротящегося предприятия и такого работника и поясняет, что в связи с этим трудовое законодательство РФ (с учетом международных норм права) защищает его права на высочайшем уровне, возлагая в трудовых спорах презумпцию вины на работодателя. И этот баланс, по мнению автора, необоснованно существенно изменен гл. III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)».
Позволю себе возразить против основных доводов, содержащихся в комментариях. Дело в следующем. Для практикующих юристов давно не секрет, что банкротные дела являются достаточно сложными ввиду необходимости пропускать обычную правовую позицию через призму Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)», а также очень подвижной и изменчивой судебной практики по данным категориям дел.
