Судебное представительство требует не только глубоких знаний закона, но и высочайшего уровня доверия, профессионализма и ответственности перед доверителем. В суде критически важна не формальная явка представителя, а квалифицированная и добросовестная защита прав и законных интересов представляемого лица.
Многие юристы добросовестно выполняют свою работу, однако максимальные гарантии такой защиты, на мой взгляд, обеспечивает именно наличие статуса адвоката. Адвокат связан адвокатской тайной, подотчетен профессиональному сообществу и несет дисциплинарную ответственность. Эти механизмы создают дополнительную защиту для граждан, способствуя доверию к юридическому сообществу в целом.
Считаю логичным и своевременным шагом последовательный переход к модели, где судебное представительство основывается на институте адвокатуры. Это не умаляет заслуги юристов, не имеющих статуса адвоката, но позволяет создать единые стандарты квалификации и этики.
Ключевой аргумент противников реформы, предусматривающей профессионализацию судебного представительства на базе адвокатуры: «Зачем ограничивать конкуренцию? Пусть клиенты (доверители) сами выбирают, к кому идти».
Свободный рынок – это, конечно, хорошо, но только при наличии механизмов «отсева» недобросовестных участников. Сегодня любой человек, в том числе не имеющий юридического образования, но, к примеру, прочитавший несколько статей в интернете и одну из частей Гражданского кодекса, может назвать себя юристом, взять деньги за «ведение дела» и – как нередко бывает – исчезнуть после первого судебного заседания, если не раньше. Безусловно, дальше апелляционной инстанции он не уйдет, если пойдет вообще, но всегда ли клиенты запрашивают наличие диплома о высшем юридическом образовании?
Адвокатура, в свою очередь, – тот самый «фильтр»: профессия адвоката предполагает сдачу квалификационного экзамена; адвокатская деятельность регулируется Федеральным законом от 31 мая 2002 г. № 63-ФЗ «Об адвокатской деятельности и адвокатуре», а также нормами Кодекса профессиональной этики адвоката. Любой адвокат, осуществляющий профессиональную деятельность на территории РФ, внесен в Единый государственный реестр адвокатов, размещенный на сайте Минюста России и содержащий основную информацию об адвокате. Подобного реестра юристов, к сожалению, нет, что, в числе прочего, влечет случаи противоправных действий в отношении граждан. Эта проблема обсуждалась мной в 2023 г. на мероприятии, проведенном в рамках информационного проекта против телефонного и интернет-мошенничества «перезвони сам» при поддержке правительства Москвы.
Приведу пример из практики: в коллегию адвокатов, которую я возглавляю, обратился доверитель, ранее заплативший внушительную сумму «юристу» за представительство в суде. «Юрист» подготовил исковое заявление, а в судебное заседание не явился, на звонки не отвечал. Дело, благо, суд оставил без рассмотрения. Нам удалось добиться отмены определения об оставлении искового заявления без рассмотрения, дело было разрешено в пользу доверителя. Но куда жаловаться на недобросовестность «юриста»? Доверитель направил заявление в полицию, получил «шаблонный» отказ в возбуждении уголовного дела с указанием мотивировки – «гражданско-правовые отношения», далее подал иск в порядке Закона о защите прав потребителей. На данный момент деньги доверителю не возвращены, при этом он вынужден нести дополнительные расходы на юридическую помощь, в том числе за услуги представителя, которые ранее были оплачены и поручены недобросовестному лицу.
В свою очередь, адвокатская деятельность предполагает контроль в том числе со стороны адвокатского сообщества (адвокатской палаты субъекта РФ, членом которой является адвокат). При изложенных обстоятельствах адвокат, не исполнивший обязательства перед доверителем, был бы привлечен к дисциплинарной ответственности. Более того, не исключено, что он вернул бы доверителю неотработанную сумму, полученную по соглашению, – что примечательно, добровольно.
Стоит отметить, что адвокат оказывает квалифицированную юридическую помощь на основании соглашения с доверителем (п. 1 ст. 25 Закона об адвокатуре), в то время как лицо, именующее себя юристом, не имеющее статуса адвоката, фактически может ограничиться устной договоренностью. За подобную «сделку» ответственности оно не несет. Более того, отсутствие письменного договора с юристом зачастую делает невозможной последующую защиту прав и интересов доверителя в суде, если действия исполнителя окажутся недобросовестными.
Адвокат, в свою очередь, обязан соблюдать адвокатскую тайну, действовать в интересах доверителя, подчиняться корпоративным правилам. Если он нарушит КПЭА, его ждет дисциплинарное производство. У частнопрактикующих юристов дисциплинарной ответственности нет: они могут быть привлечены лишь к уголовной ответственности – например, за мошенничество (ст. 159 УК РФ), – однако для этого как минимум желательно наличие двух и более пострадавших, до обращения в правоохранительные органы знавших о существовании друг друга (т.е. для коллективного заявления о преступлении). В противном случае правоотношения сторон могут быть расценены судом как гражданско-правовые.
Согласно закону адвокат является независимым советником по правовым вопросам. Его лояльность – это верность и преданность интересам доверителя при соблюдении этических норм и принципов. В связи с этим в законопроекте, разработанном Министерством юстиции РФ, важно сохранить принцип независимости адвокатуры как основу ее эффективности.
Профессионализация судебного представительства на базе адвокатуры представляется логичной – суд должен принимать решение по делу на основе юридически грамотных доводов представителей сторон. В настоящее время суды зачастую работают по другому принципу: «главное – фактические обстоятельства, а право мы сами знаем». Возникает вопрос: зачем в таком случае устанавливать жесткие требования к представителям? Лично я за профессиональный процесс, но и суды, полагаю, должны быть к этому готовы.
Считаю, что профессионализация судебного представительства не убьет «малый юридический бизнес», так как адвокатура – это не закрытое сообщество для «избранных». Любой компетентный юрист может сдать квалификационный экзамен и войти в профессиональное сообщество. Да, это своего рода барьер, но он основан на знании права претендентом на статус адвоката, а не на чем-то сверхъестественном и не имеющем отношения к юриспруденции.
Не все адвокаты, как и не все юристы, готовы начинать работу только за высокое вознаграждение – есть те, кто оказывает квалифицированную юридическую помощь за доступные для среднестатистического гражданина деньги (в отдельных случаях, предусмотренных Законом о БЮП, – юрпомощь оказывается бесплатно). Кроме того, цена, как показывает практика, не всегда равна качеству.
Резюмируя, отмечу, что грядущая реформа судебного представительства – не про запреты и ограничения, а про стандарты оказания квалифицированной юридической помощи. Это инструмент, который способен защитить клиента (доверителя) от мошенников, повысить качество судопроизводства, укрепить доверие к правосудию, и двигаться к этому, на мой взгляд, важно постепенно.
В адвокатуре, как в любой сфере, есть вопросы, требующие решения, но это институт, который на протяжении 160 лет сочетает высокую квалификацию, этику и ответственность. И если мы хотим, чтобы судебная система работала лучше, начинать надо именно с качества судебного представительства.
