×
Сустина Татьяна
Сустина Татьяна
Руководитель семейной практики КА г. Москвы № 5, адвокат

К моменту моего вступления в дело в конце 2015 г. Рыбкин обвинялся по трем эпизодам контрабанды (ст. 188 УК РФ, утратившая силу 8 декабря 2011 г.), четырем эпизодам по ст. 228.1 ч. 3 п. «б» и уже около полугода находился в следственном изоляторе, куда попал после задержания в г. Воронеже.

Читайте также
С Минфина хотят взыскать 2,7 млн руб. материального ущерба за незаконное уголовное преследование
Ранее суд взыскал в пользу реабилитированного гражданина, проведшего в СИЗО 2,5 года, 1 млн руб. в качестве компенсации морального вреда
03 Сентября 2018 Новости

Задержали Рыбкина с поддельным паспортом, по которому он скрывался от следствия более 7 лет, что также отражалось на отношении к нему и его защитникам органов предварительного следствия. Незадолго до того как Рыбкин скрылся от органов предварительного следствия, он успел дать признательные показания в качестве обвиняемого по всем вмененным ему эпизодам обвинения, а за плечами Рыбкина была судимость по тем же статьям и реальный, хотя и небольшой срок (2 месяца колонии-поселения). За те 5 лет, что Рыбкин скрывался от органов предварительного следствия, другие участники ОПГ были не только установлены, задержаны, осуждены, но уже длительное время отбывали наказания.

Обвинение Рыбкина строилось на одном эпизоде задержания в рамках оперативного эксперимента, в ходе которого он передал якобы одной из участниц ОПГ – Орловой бутылки с запрещенным веществом – эфедрином. По другим эпизодам из доказательств имелись только признательные показания Рыбкина, материалы прослушиваний телефонных переговоров (с кем угодно, только не с Орловой) и денежные переводы WESTERN UNION. В обвинительном заключении единственная экспертиза эфедрина была подложена под каждый эпизод. Появляется резонный вопрос: откуда взялся сбыт наркотиков, если вещество являлось сильнодействующим (состав ст. 234 УК РФ)? Сотрудники ФСКН посчитали, что Рыбкин, сбывая Орловой бутылки с эфедрином, имел умысел на сбыт наркотиков, которые Орлова производила в своей квартире и сбывала в ею же организованном наркопритоне. Отсутствие в материалах прослушиваний телефонных переговоров разговоров между Рыбкиным и Орловой, подтверждений иной связи между ними следствие не смущало.

Следует отметить, что Рыбкина задержали в период, когда происходило расформирование службы ФСКН, что существенно отразилось на качестве следствия по делу. Проще говоря, следствия как такового не было вообще. По нашему мнению, работа следователя заключалась в том, чтобы ухитриться передать дело другому до того, как от адвоката поступит какое-нибудь ходатайство или заявление. А когда в 2016 г. дела из ФСКН передавались в Следственное управление, следственная работа была парализована на полгода, при этом обвиняемый продолжал находиться в следственном изоляторе, ожидая конца бюрократической волокиты.

Моя работа на следствии заключалась фактически в производстве самостоятельного адвокатского расследования. С доверителем выстраивать позицию было затруднительно: Рыбкин был как забитый волчонок: после дачи признательных показаний в присутствии защитника по соглашению (!) и колоссальных последствий не только для него, но и для лиц – участников якобы ОПГ, которых он вообще никогда не видел, Рыбкин не верил никому, объяснений никаких, кроме: «Я признаю эпизод с задержанием, но в остальных не участвовал вовсе» не давал, в работе защиты первое время участия не принимал, периодически меняя ответы на поставленные мной вопросы.

Первое, что было сделано буквально через неделю после принятия поручения на защиту, – получение рецензии на экспертизу вещества, которая установила, что вещество, установленное в экспертизе ФСКН как сильнодействующее, на самом деле таковым не является в связи с изменением законодательства. Данное заключение демонстрировалось всем и везде: каждому новому следователю сообщалось, что вещество в бутылке имело концентрацию менее 10%, что по действующему закону не относится к сильнодействующим веществам. В немых ответах следователей читались непонимание, усмешки и многое другое, а вслух предлагалось взять эту рецензию и проследовать за всеми десятью адвокатами, которые ранее были у Рыбкина и от которых он отказывался по самым разным причинам. «Три месяца – и тебя заменит двенадцатый адвокат», – такой срок мне установил очередной следователь, когда я ему принесла ходатайство о прекращении уголовного дела с указанием на концентрацию вещества.

Между тем Рыбкин продолжал находиться в СИЗО.

Я подавала бесконечные ходатайства: об исключении из обвинения эпизодов по ст. 188 УК РФ, так как на момент предъявления нового обвинения статья утратила силу, об исключении из ОПГ, о переквалификации деяния по ст. 228.1 на ст. 234 УК РФ, о назначении повторной экспертизы, о прекращении уголовного дела, о желании обвиняемого содействовать следствию в установлении местонахождения одного из участников группы. Каждый раз отказ обжаловался в суд в порядке ст. 125 УПК РФ, но ни одна жалоба не была принята к производству.

Наконец, обвинительное заключение было утверждено и дело передали в суд. В суде допрашивались свидетели, в большинстве своем оперативники и понятые, подтверждавшие эпизод с задержанием.

Час икс настал на последнем судебном заседании, когда суд не смог не приобщить к делу ту самую уже потрепанную, но так до сих пор никем, кроме меня, не прочитанную рецензию. Суд послушал рецензента – эксперта-химика, четко разъяснившего суду суть рецензии и поинтересовавшегося на абсолютно житейском уровне, почему человек уже 2,5 года содержится в СИЗО, если вещество, сбыт которого ему инкриминируется, – лекарственный препарат, не являющийся сильнодействующим.

Судья перешел к прениям. Прокурор, по-моему, не только не слушал, что происходило в последние полчаса в судебном заседании, но и не воспринял информацию за последние 2,5 года: он продекларировал, что все обоснованно, законно и доказано, сухо отрапортовал о необходимости назначения наказания в виде лишения свободы сроком на 17 (!) лет.

Рыбкин и его семья побледнели.

А сторона защиты, которая на данной стадии уже состояла из двух человек, проглотила ком в горле и в сотый раз повторила все то же: концентрации нет, доказательств нет, экспертиз нет, самих веществ нет, свидетелей нет, ничего нет, а железобетонное алиби по нескольким эпизодам есть. В заключение двухчасовой речи я обратила внимание суда, что отягчающих обстоятельств тоже нет: особо опасного рецидива нет, так как приговор не заверен. Судья при мне пролистал дело и уже не в первый раз приподнял от удивления бровь.

Далее были двое суток нервного ожидания приговора и оглашение постановления о возобновлении процесса и необходимости допроса экспертов ФСКН, которые на тот момент уже 7 лет назад составляли экспертизу изъятого вещества. Найдены эксперты были за сутки и на следующий день были допрошены судом.

А еще через неделю прокуратура полностью отказалась от обвинения, оставив лишь новый эпизод 2016 г. по использованию поддельного паспорта. Рыбкину назначено ограничение свободы и признано право на реабилитацию.

В конце июля 2018 г. Химкинским городским судом взыскана компенсация морального вреда за незаконное содержание под стражей в размере 1 млн руб. В настоящее время данное решение обжалуется, Рыбкин оценивает свои страдания в гораздо большую сумму, а именно 7 млн руб. В течение 2 с половиной лет содержания под стражей он не видел своих детей, один близкий родственник скончался, а второй был направлен в психоневрологический диспансер. Жена Рыбкина, недавно родившая третьего ребенка, была вынуждена идти работать.

Мы также подали иск к Министерству финансов РФ о взыскании убытков на сумму 2 млн 700 тыс. руб., в которую вошли расходы на оплату работы адвокатов, неполученный заработок, а также расходы, которые понесли родственники Рыбкина на его продовольственное содержание в СИЗО.

В настоящее время стороной защиты осуществляется поиск мест отбытия наказаний других осужденных по делу Рыбкина лиц с целью пересмотра приговоров.

Рассказать:
Другие мнения
Русецкий Павел
Русецкий Павел
Руководитель практики юридического дивизиона RBS
Новая веха в регулировании вопросов арбитража
Третейское разбирательство
ВС РФ подвел итог вопросам взаимодействия государственной и третейской ветвей правосудия
14 Января 2020
Гаспарян Нвер
Гаспарян Нвер
Советник ФПА РФ, вице-президент АП Ставропольского края
Обвинительный «харчо»
Уголовное право и процесс
Вместе с недостоверными и неотносимыми доказательствами в судейском «котле» часто «плавают» доказательства недопустимые
13 Января 2020
Иванов Алексей
Иванов Алексей
Управляющий партнер АБ «Правовой статус»
Правовой концепт уголовной реальности
Уголовное право и процесс
Комментарий к Обзору практики Верховного Суда РФ № 4 за 2019 г.
10 Января 2020
Подгорный Андрей
Подгорный Андрей
Адвокат Новосибирской областной коллегии адвокатов
Нестандартный подход к кассационному обжалованию
Уголовное право и процесс
Меру процессуального принуждения в виде временного отстранения от должности удалось оспорить
09 Января 2020
Насонов Сергей
Насонов Сергей
Советник ФПА, адвокат АП г. Москвы, доцент кафедры уголовно-процессуального права МГЮА им. О.Е. Кутафина
Суд присяжных в России: итоги 2019 г. и прогноз на предстоящий год
Уголовное право и процесс
Количество ходатайств о рассмотрении дела присяжными будет расти в прогрессии
30 Декабря 2019
Севастьянова Юлия
Севастьянова Юлия
Адвокат АП Волгоградской области, к.ю.н.
Необходим диалог врачей и адвокатов
Уголовное право и процесс
Адвокатура имеет все необходимое для качественного правового сопровождения по делам о «врачебных ошибках»
30 Декабря 2019