СOVID-19, больше двух лет атакующий мир и вызвавший на всех его континентах болезни и связанные с пандемией ограничительные меры, а затем появление новых штаммов вируса и введение новых ограничений, вмешался абсолютно во все сферы жизни – иначе и быть не могло с учетом глобального характера этого явления. Разумеется, не стала исключением и сфера юриспруденции во всех ее отраслях, включая наследственные правоотношения. Более того, с учетом смерти значительного числа больных от коронавируса или его последствий наследственные правоотношения оказались, если можно так сказать, «на передовой» коронавирусной атаки.
За минувшее время в этой сфере обострились ранее существовавшие проблемы и возникли новые. Одной из таких обострившихся проблем стало удостоверение завещаний, о чем я писал ранее.
Часть третья ГК РФ содержит много положений, направленных на защиту интересов граждан – наследодателей и наследников. В отношении наследодателей одним из таких положений является вариативность удостоверения завещания. Известно, что наряду с нотариально удостоверенными завещаниями закон (ст. 1127 ГК) предусматривает завещания, приравниваемые к нотариально удостоверенным. Применительно к рассматриваемой теме важно, что согласно подп. 1 п. 1 ст. 1127 Кодекса к нотариально удостоверенным приравниваются завещания граждан, находящихся на стационарном лечении в больницах, госпиталях и прочих медучреждениях или проживающих в домах для престарелых и инвалидов, удостоверенные главными врачами, их заместителями по медицинской части или дежурными врачами указанных медучреждений, а также начальниками госпиталей, директорами или главврачами домов для престарелых и инвалидов.
Таким образом, завещания пациентов, находящихся на стационарном лечении, могут удостоверяться главврачами, их заместителями по медицинской части или дежурными врачами (разумеется, если состояние здоровья этих пациентов в принципе предполагает возможность выражения завещательной воли и ее оформления). То есть завещания, удостоверенные указанными лицами, приравниваются к нотариально удостоверенным.
В условиях пандемии данная опция весьма полезна для граждан, находящихся на лечении в стационаре, учитывая, что в связи с карантинными мерами возможность пригласить в это учреждение нотариуса (что изначально предусмотрено законодательством) даже формально существенно сужена, а в реальности – сведена к нулю.
Именно в этом пункте, столь важном для госпитализированных граждан и четко урегулированном гражданским законодательством, неожиданно возникли проблемы фактического характера.
К нам, адвокатам, в период, пока длится пандемия, неоднократно обращались за юридической помощью граждане в связи с тем, что главврачи медучреждений категорически отказывались удостоверять завещания пациентов. Соответственно, их заместители и дежурные врачи также отказывались это делать. В итоге в некоторых случаях пациенты умирали, так и не получив возможность оформить завещание, хотя такое право прямо предусмотрено законодательством. Очевидно, что подобные отказы нарушали права и законные интересы как потенциальных завещателей, не сумевших выразить и надлежащим образом оформить завещательную волю, а также их наследников (лиц, желательных для пациентов в качестве наследников).
Бесспорно, для медиков в это тяжелое время первостепенной задачей является спасение жизни и здоровья пациентов, и перед этой благородной целью все иные обстоятельства отступают на второй план. Однако необходимо признать, что имущественные и иные гражданские права россиян также нуждаются в постоянной и всемерной защите, чтобы они не были решительно и бесповоротно нарушены руководством медучреждений во время лечения в стационаре, особенно если спасти пациента не удалось.
Указанные аргументы я изложил в письме в адрес министра здравоохранения РФ с просьбой рассмотреть возможность направления главным врачам и иным руководителям медицинских организаций разъяснений о недопустимости нарушения прав граждан отказом в удостоверении ими и их сотрудниками, прямо указанными в законе (заместителями по медицинской части и дежурными врачами), завещаний лиц, находящихся на стационарном лечении (разумеется, если состояние здоровья этих пациентов в принципе предполагает возможность выражения и удостоверения завещательной воли).
На обращение поступил ответ директора Правового департамента Министерства здравоохранения России. В документе указывалось, что разъяснение норм гражданского законодательства РФ не относится к полномочиям Министерства здравоохранения России; что государственная власть в РФ осуществляется на основе разделения на законодательную, исполнительную и судебную; а также о полномочиях Конституционного и Верховного судов РФ, связанных с официальным толкованием нормативных правовых актов. Кроме того, отмечалось, что наряду с удостоверением завещаний главврачами их заместителями по медицинской части, а также дежурными врачами завещания пациентов могут быть удостоверены в порядке заверения в чрезвычайных обстоятельствах.
Таким образом, министерство здравоохранения фактически устранилось от решения обозначенной проблемы реального нарушения прав граждан. При этом в обращении я просил о разъяснении не законодательных норм (это действительно находится за пределами компетенции министерства), а недопустимости нарушения прав граждан отказом в удостоверении завещаний. По сути, я просил главу министерства о соответствующем напоминании в порядке подчиненности (субординации) руководителям медицинских организаций, находящихся в его ведении.
Конечно, мне могут возразить, что граждане должны своевременно и будучи в добром здравии улаживать свои юридические вопросы, включая оформление завещаний, и что целью госпитализации является лечение, а не оформление юридических документов. Однако удостоверение завещаний пациентов указанными в законе лицами медучреждений является их обязанностью, а не правом, и отказ выполнять эту обязанность (причем, судя по откликам коллег, такие ситуации встречаются по всей стране) создает проблемы не только правового характера (нарушение норм гражданского законодательства), но и социального, поскольку граждане, оказавшиеся на стационарном лечении, лишены права, предоставленного им законом. В связи с этим, полагаю, что именно Министерство здравоохранения России должно быть заинтересовано в предотвращении подобных нарушений, так как они могут вызывать справедливое недовольство граждан, чьи права были нарушены. Это недовольство, хотя и будет «глухим» (такие лица не смогут предъявить претензии в связи с тем, что не стали наследниками), но способно оказаться весьма сильным; его, на мой взгляд, можно было бы предотвратить в административном порядке, разослав предложенное напоминание, но Министерство здравоохранения России, к сожалению, не посчитало нужным сделать это.
Нам же, адвокатам, остается оказывать профессиональную юридическую помощь гражданам, и разъяснять им соответствующие положения ГК, основываясь на которых они могут хотя бы попытаться настаивать на удостоверении завещаний уполномоченными должностными лицами медучреждений, как предусмотрено законом. Если граждане будут настаивать на реализации законодательных положений и исполнении указанными должностными лицами их обязанностей, – возможно, постепенно проблема будет решена. Но развитие ситуации оснований для оптимизма пока не дает.
