На сайте Минюста России опубликован текст законопроекта «О внесении изменений в статьи 164 и 177 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации».
Как я отмечал ранее, действующее уголовно-процессуальное законодательство (ч. 9.1 ст. 182 УПК РФ) предусматривает возможность копирования информации с электронных носителей при их изъятии в ходе обыска. Поэтому было бы справедливым дополнение ст. 177 УПК РФ, регламентирующей производство осмотра, аналогичными положениями, допускающими возможность копирования информации и передачи ее заинтересованному лицу.
Законопроект предусматривает такую возможность, указывая, что выемка электронных носителей информации в ходе осмотра помещения, жилища допускается с соблюдением требований, установленных ч. 9.1 ст. 182 и ч. 3.1 ст. 183 УПК РФ, т.е. с участием специалиста, и при этом возможно копирование информации с изымаемых электронных носителей.
Кроме того, Министерство юстиции РФ пошло дальше, предложив дополнить ст. 164 УПК РФ положениями, прямо запрещающими «применение мер, приводящих к приостановлению законной деятельности юридических лиц и индивидуальных предпринимателей, включая необоснованное изъятие электронных носителей информации, принадлежащих юридическим лицам и индивидуальным предпринимателям». Правда, касается это только уголовных дел, возбужденных по признакам определенных составов преступлений. В законопроекте они условно разделены на две категории: преступления, совершенные в сфере предпринимательской деятельности (ч. 5-7 ст. 159, ст. 159.1-159.3, 159.5, 159.6, 160 и 165 УК РФ), и преступления без указания на их совершение в сфере предпринимательской деятельности (ст. 171-174.1, 176-178, 180-183, 185-185.4, 190-199.4 УК РФ). Определение того, какие меры приводят к «приостановлению законной деятельности юридических лиц и индивидуальных предпринимателей», а какие – нет, видимо, отдается на откуп правоприменителю.
Напомню, что еще в п. 7 Постановления Пленума ВС РФ от 15 ноября 2016 г. № 48 «О практике применения судами законодательства, регламентирующего особенности уголовной ответственности за преступления в сфере предпринимательской и иной экономической деятельности» давались разъяснения о том, что «…для разрешения вопроса о предпринимательском характере деятельности… надлежит иметь в виду, что преступления следует считать совершенными в сфере предпринимательской деятельности, если они совершены индивидуальным предпринимателем в связи с осуществлением им предпринимательской деятельности и (или) управлением принадлежащим ему имуществом, используемым в целях предпринимательской деятельности, а также членом органа управления коммерческой организации в связи с осуществлением им полномочий по управлению организацией либо при осуществлении коммерческой организацией предпринимательской деятельности…».
К сожалению, несмотря на вышеуказанные разъяснения, зачастую органы предварительного расследования при явном наличии в действиях подозреваемого признаков осуществления им предпринимательской деятельности до сих пор квалифицируют его действия как обычное преступление, без ссылок на предпринимательский характер, например как присвоение (растрату) или мошенничество, совершенные в особо крупном размере. Это освобождает следователя от обязанности учитывать и соблюдать требования ст. 81.1, ч. 1.1 ст. 108 УПК РФ. Поэтому и в будущем отсутствие ссылки на предпринимательский характер преступления при квалификации правоприменительным органом действий представителей бизнеса может повлечь лишение заинтересованных лиц гарантий, предусмотренных законопроектом.
Помимо прочего, оценка того, имеют ли сведения, содержащиеся на электронном носителе информации, значение для уголовного дела, производится исключительно следователем. Соответственно, простого указания в постановлении о производстве обыска (либо в протоколе осмотра места происшествия) о том, что органами предварительного следствия отыскиваются (изымаются) электронные носители, в отношении которых имеются «достаточные данные о том, что на них содержится информация, которая может иметь значение для уголовного дела», вполне хватит для формального соответствия указанных процессуальных документов (и следственных действий в целом) критерию обоснованности.
Поэтому вступление законопроекта в силу, видимо, повлечет череду жалоб коллег на действия следователей в порядке ст. 125 УПК РФ и, как следствие, последующее обобщение судебной практики Верховым Судом РФ и подготовку им соответствующих разъяснений.
