С интересом прочел в «АГ» статью адвоката Валерия Саркисова «Тяжелая болезнь и нахождение под стражей».
Отмечу, что, согласно УПК РФ, меры пресечения, включая заключение под стражу, могут применяться при наличии предположений, а не доказательств. Это, на мой взгляд, является существенным недостатком и приводит к описанным в статье случаям. Даже если у подозреваемого (обвиняемого) обнаружено тяжелое заболевание, следственный орган не обязан доказывать, что данное лицо может скрыться, оказывать давление на свидетелей, потерпевших и т.д., – достаточно только предполагать такую возможность, – и суд зачастую соглашается со следственным органом.
Между тем уголовно-процессуальным законодательством ряда государств предусмотрено, что меры пресечения могут применяться только при наличии достаточных, подтвержденных доказательствами, разумных оснований полагать, что подозреваемый (обвиняемый) может скрыться от органа уголовного преследования, будет оказывать давление на свидетелей и т.д. Следственный орган или прокурор в такой ситуации должны представить суду доказательства, почему лицо должно быть заключено под стражу или оставаться под стражей, а суд, в свою очередь, – изучить представленные в судебном заседании доказательства. В этом случае появляются гарантии, что мера пресечения в виде содержания под стражей будет законной, обоснованной и справедливой.
В связи с этим в УПК, на мой взгляд, должно быть внесено изменение о том, что данная мера пресечения может избираться только при наличии достаточных, подтвержденных доказательствами, разумных оснований полагать, что подозреваемый (обвиняемый) может скрыться от органа уголовного преследования, оказывать давление на свидетелей (потерпевших), уничтожить доказательства по делу. Тяжелобольные лица, как представляется, в случае принятия таких поправок вряд ли смогут быть заключены под стражу, а те из них, кто находятся под стражей, скорее всего, будут освобождены (тяжелобольной человек вряд ли сможет оказать давление на свидетелей).
С вопросом об освобождении из-под стражи, включая тяжелобольных подозреваемых (обвиняемых), тесно связана деятельность следственного судьи. Следственный судья – это не следователь и – тем более – не судебный следователь, который был в царской России.
Следственный судья осуществляет деятельность, связанную с дачей разрешения на производство следственных и иных процессуальных действий, когда к нему обращается орган предварительного расследования. Он может разрешить проведение указанных действий или отказать. Следственный судья не рассматривает дело по существу, не выносит приговор, а действует только на стадии досудебного производства. Он, в частности, рассматривает ходатайства следственных органов о заключении под стражу, продлении срока стражи и т.д. В его компетенцию входят вопросы, касающиеся освобождения из-под стражи, в том числе тяжелобольных подозреваемых (обвиняемых). Как представляется, следственный судья как специализированный судья может принять более объективное решение о заключении под стражу или об освобождении из-под стражи, нежели судья, рассматривающий дело по существу.
В России институт следственного судьи так и не появился, несмотря на то что еще в 1991 г. на необходимость введения этой должности указывалось в Концепции судебной реформы в РФ.
В то же время следственные судьи уже действуют в Республике Казахстан, где созданы даже следственные суды; в ряде стран СНГ, в Прибалтике (хотя и под другим названием). Во Франции функционирует институт судей по свободам и заключению. Таким образом, полагаю, что введение в России должности следственного судьи окажет положительное влияние на решение вопроса об освобождении из-под стражи тяжелобольных подозреваемых и обвиняемых.
При этом стоит учитывать, что нахождение под стражей регламентируется Федеральным законом от 15 июля 1995 г. № 103-ФЗ «О содержании под стражей подозреваемых и обвиняемых в совершении преступлений». В ст. 24 «Медико-санитарное обеспечение» Закона предусмотрено уведомление, в частности, органа, в производстве которого находится уголовное дело, о том, что лицо, находящееся в местах содержания под стражей, тяжело заболело. Возможно, этого указания недостаточно, поэтому, на мой взгляд, в абз. 5 данной статьи целесообразно внести следующее дополнение: «При необходимости орган, получивший соответствующие документы, немедленно связывается с администрацией места содержания под стражей». Это дополнение, как представляется, позволит уточнить все необходимые сведения, касающиеся тяжелобольного подозреваемого (обвиняемого), и решить вопрос о его освобождении из-под стражи.
В заключение добавлю, что вопрос об освобождении тяжелобольных лиц из-под стражи, возможно, является комплексной проблемой и требует внесения изменений не только в УПК, но и в Закон о содержании под стражей. Не исключено, что это также потребует принятия организационных мер, включая совершенствование деятельности СИЗО и ИВС, разработку новых нормативных правовых актов, касающихся оказания помощи тяжелобольным подозреваемым (обвиняемым) со стороны администрации мест содержания под стражей, и т.п.
