Как ранее писала «АГ», в Госдуму внесен проект изменений в УПК РФ (п. 2.1 ч. 2 ст. 30), направленных на предоставление гарантий справедливого и объективного рассмотрения уголовных дел, связанных с превышением пределов необходимой обороны (законопроект № 1073282-8).
Считаю, что законодательную инициативу о расширении предметной подсудности суда присяжных за счет включения в нее составов о причинении тяжкого вреда здоровью или смерти при превышении необходимой обороны следует полностью поддержать по следующим основаниям.
Такие дела «органически» подходят для рассмотрения судом с участием присяжных заседателей – никаких сложных для понимания присяжными юридических конструкций эти составы преступлений не содержат; набор фактов, составляющих предмет доказывания по таким делам, – самый обычный. Именно по таким делам очень важны «мелкие» детали произошедшего, точное понимание ситуации, вызвавшей совершение преступления, оценка реальности угрозы со стороны потерпевшего, определение соразмерности причиненного вреда и угрозы и т.д. Присяжные решают такие задачи очень хорошо. Кроме того, по таким делам большое значение имеет оценка произошедшего с позиции справедливости, а ведь именно присяжные заседатели выносят вердикт, ориентируясь на сложившееся в обществе представление о справедливости.
Стоит отметить, что реализация этой законодательной инициативы, на мой взгляд, резко не увеличит количество дел, рассматриваемых районными судами с участием присяжных, поскольку по данным судебной статистики каждый год рассматривается порядка 800 подобных дел (очевидно, что ходатайства о рассмотрении дела судом присяжных будут заявляться не по всем таким делам, так как по иным составам такие ходатайства заявляют около 10–15% обвиняемых). Представляется, что указанная поправка увеличит количество дел, рассматриваемых судом присяжных, не более чем на 100–120 в год.
На данный законопроект поступил отзыв Правительства РФ, в котором приводятся не вполне убедительные, на мой взгляд, доводы против предлагаемых изменений.
Так, дискуссионным является аргумент о том, что предметная подсудность суда с участием присяжных заседателей строго ограничена законодателем только преступлениями с повышенной степенью общественной опасности.
Между тем, если лицо, привлекаемое к уголовной ответственности, обвиняется в совершении нескольких преступлений, среди которых преступления средней и даже небольшой тяжести (случаи так называемой реальной совокупности преступлений), законодатель допускает рассмотрение всех этих дел судом присяжных. В судебной практике, например, в такую совокупность зачастую входит ч. 1 ст. 222 УК РФ – деяние, относящееся к преступлениям средней тяжести. Также встречаются ситуации, когда в данную совокупность входят истязание, мошенничество, кражи, хулиганство и т.д. Такие дела рассматриваются с участием присяжных на законной основе. Таким образом, законом не запрещено рассмотрение с участием присяжных дел о преступлениях, не относящихся к категории особо тяжких.
Полагаю, довод о том, что дела о превышении необходимой обороны затруднительно отнести к предметной подсудности суда присяжных, поскольку квалификация признаков необходимой обороны юридически сложна, основан на неверном толковании компетенции присяжных заседателей, закрепленной в ст. 334 УПК.
Присяжные устанавливают, в частности, только фактическую сторону вменяемого деяния и виновность лица, его совершившего. Совершенно очевидно, что законопроект не предлагает возлагать на присяжных задачу квалификации данного преступления – это будет делать профессиональный судья на основании вердикта коллегии присяжных. Все то, что указано в отзыве правительства (объект посягательства, соразмерность причиненного вреда риску наступления общественно опасных последствий и т.п.), должен оценивать исключительно судья, а не присяжные заседатели. Например, стандартный вопрос присяжным относительно позиции защиты о необходимой обороне (или превышении ее пределов), поставленный в формате альтернативного вопроса, выглядит следующим образом: «3. Если на вопрос 2 дан отрицательный ответ, то доказано ли, что действия, описанные в вопросе 1, подсудимый Иванов совершил при следующих обстоятельствах: в ходе конфликта, происходящего между потерпевшим Петровым и подсудимым Ивановым, Петров закричал, привстал из-за стола, схватил нож и направил его в грудь подсудимого Иванова, после чего последний, опасаясь за свою жизнь и здоровье, перехватил нож из руки Петрова и нанес ему колото-резаное ранение в шею, повлекшее причинение потерпевшему телесного повреждения, указанного в первом вопросе, которое привело к его смерти?»
Очевидно, что специальных юридических знаний присяжным для ответа на подобный вопрос не требуется.
Не вызывает проблем постановка такого рода вопросов и с точки зрения требований к их содержанию, предусмотренных ст. 339 УПК. Еще в 2009 г. Верховный Суд РФ подчеркнул, что в подобных вопросах можно описывать действия потерпевшего в отношении подсудимого: «С установлением субъективной стороны действий П. связан и вопрос о действиях С. предшествующих нанесению ему ударов П. Причем данный вопрос был затронут в вопросном листе не в целях оценки действий С. и признания его виновным, а в связи с выяснением побудительных мотивов действий П., что уголовно-процессуальный закон не запрещает» (Определение от 24 февраля 2009 г. № 67-009-5СП).
Следовательно, предлагаемая новелла не создаст трудностей в правоприменении.
Тезис об отсутствии данных о неэффективности действующего правоприменения также представляется спорным. Судебная статистика свидетельствует о невероятно малом количестве оправданий по делам данной категории. По данным Судебного департамента при Верховном Суде в 2021 г. по ст. 108 УК («Убийство, совершенное при превышении необходимой обороны») осуждены 428 чел., в 2022 г. – 214, оправдан в 2021 г. только один подсудимый, в 2022 г. – двое. При этом по ст. 114 УК («Причинение тяжкого или средней тяжести вреда здоровью при превышении необходимой обороны») в 2021 г. осуждены 418 чел., в 2022 г. – 426; оправдательных приговоров в 2021 г. – 0, в 2022 г. – 7.
В то же время некоторые дела о причинении тяжкого вреда здоровью или смерти при превышении необходимой обороны имеют повышенный общественный резонанс и нередко порождают негативную реакцию общества на излишне суровый или несправедливый обвинительный приговор, вынесенный исключительно профессиональным судьей. Полагаю, что передача таких дел суду присяжных повысит легитимность судебной власти, резко снизит уровень ее критики. Кроме того, использование присяжными их полномочия признать виновного заслуживающим снисхождения позволит суду выносить более гуманные приговоры по делам подобного рода.
Единственное, с чем, на мой взгляд, в правительственном отзыве можно согласиться, – с доводом о необходимости расчета бюджетных ассигнований, но это решаемая задача.
