Если тайна совещания нарушена

Конституционный Суд РФ опубликовал Определение от 30 октября 2025 г. № 2660-О по жалобе осужденного на нарушение его конституционных прав ст. 330 «Роспуск коллегии присяжных заседателей ввиду тенденциозности ее состава» и ч. 5 ст. 348 «Обязательность вердикта» УПК РФ.

В определении обоснованно указано на значимость сохранения тайны совещания присяжных как гарантию их независимости и объективности, а также правосудности выносимого вердикта. Очевидно, что нарушение тайны совещания присяжных заседателей (как и тайны совещания профессионального судьи) не позволит обществу воспринимать их решение как справедливое и беспристрастное – т.е. легитимное. Очевидно также и то, что подобное нарушение УПК относит к безусловным основаниям, влекущим отмену приговора в апелляционном, кассационном и надзорном порядке.

Не вызывает сомнений и вывод КС о том, что оспариваемые заявителем нормы УПК (ст. 330 «Роспуск коллегии присяжных заседателей ввиду тенденциозности ее состава» и ч. 5 ст. 348 «Обязательность вердикта») не предполагают вынесение вердикта необъективной коллегией присяжных, а также принятие решения о роспуске коллегии произвольным образом.

Вместе с тем ряд вопросов, поднятых в определении, носят дискуссионный характер и указывают в том числе на пробелы в уголовно-процессуальном регулировании производства в суде присяжных.

Так, например, вызывает сомнение законность роспуска председательствующим состава коллегии присяжных в рассматриваемой ситуации. УПК установлены всего два случая применения института роспуска председательствующим судьей коллегии присяжных. Во-первых, коллегия может быть распущена по мотивам тенденциозности ее состава на этапе ее формирования (ст. 330 УПК). Во-вторых, если председательствующий не согласился с обвинительным вердиктом (ч. 5 ст. 348 Кодекса).

Закон не предоставляет право председательствующему распускать коллегию присяжных в иных случаях, какие бы обстоятельства ни выявились в ходе рассмотрения дела. Даже если количество выбывших присяжных (вследствие неявки, самоотводов, отводов) превысило количество запасных, председательствующий не вправе «распустить» коллегию, а согласно ч. 3 ст. 329 УПК он объявляет состоявшееся судебное разбирательство недействительным и переходит к формированию новой коллегии присяжных заседателей. Подобное толкование и применение закона являются общепризнанными в судебной практике и доктрине¹.

В связи с этим роспуск председательствующим судьей коллегии присяжных вне установленных законом форм и оснований, на мой взгляд, является нарушением УПК – тем самым «произвольным роспуском», о котором говорит Конституционный Суд. Это должно влечь незаконность состава суда (и вновь сформированной коллегии присяжных), что, как отмечается в Определении № 2660-О/2025, тоже является безусловным основанием к отмене приговора. Любые манипуляции с составом суда вне рамок закона создают серьезную угрозу для правосудия, какими бы прагматическими соображениями они ни оправдывались. И это не формализм, поскольку законность состава суда – не менее важная гарантия правосудности решения, нежели тайна совещания судей.

Применительно к возможности отстранения присяжных заседателей, разгласивших тайну совещания или нарушивших иные обязанности, от участия в рассмотрении дела на этапе вынесения и провозглашения вердикта в судебной практике сложились два противоположных подхода.

Первый подход состоит в том, что закон запрещает любые отводы (замены, отстранение) присяжных заседателей на этапе вынесения и провозглашения вердикта. Согласно разъяснению Пленума Верховного Суда РФ, исходя из требований ст. 341–345 УПК о тайне совещания, порядке его проведения и голосования присяжных при вынесении вердикта, а также ст. 30 Кодекса, определяющей состав суда (судья федерального суда общей юрисдикции и коллегия присяжных), сторонами не могут быть заявлены ходатайства об отводах или о замене присяжных заседателей, а также об отводе председательствующего в процессе вынесения и провозглашения вердикта². Такое толкование закона призвано исключить выведение присяжного, уже обозначившего свою позицию по вопросу о виновности подсудимого в вердикте, из состава коллегии. В противном случае создается риск незаконного отстранения «неугодных» присяжных, проголосовавших «неправильно», от участия в рассмотрении дела, только чтобы дезавуировать (обнулить) их голоса.

Этот подход активно применяется в судебной практике. Так, например, в кассационном порядке был отменен приговор, поскольку председательствующий допустил заявление, рассмотрение и удовлетворение отвода присяжным на этапе вынесения вердикта: «Как видно из протокола судебного заседания, вопреки требованиям ст. 345 ч. 2 УПК РФ, председательствующий судья позволил старшине присяжных заседателей Ч. а затем присяжному заседателю З. давать пояснения и высказывать свое мнение по предъявленному подсудимым обвинению. В связи с чем, этим присяжным заседателям были заявлены отводы. Председательствующий судья, без возобновления судебного следствия, обсудил с участниками процесса отводы присяжным заседателям. В нарушении требований ст. 256 ч. 2 УПК РФ, судья удовлетворил отводы, не удаляясь в совещательную комнату»³.

В другом случае кассация признала законным отказ председательствующего рассматривать самоотвод присяжного на этапе вынесения коллегией вердикта: «Имевшее место обращение старшины к председательствующему судье при выходе из совещательной комнаты во время вынесения вердикта о том, что один из присяжных заседателей просит его освободить от участия, вопреки доводам, изложенным в кассационном представлении, не свидетельствует о возникшей в связи с этим обстоятельством у председательствующего судьи обязанности по установлению упомянутого присяжного заседателя и проведению его опроса на предмет того, не утратил ли он объективность, поскольку такие действия противоречат смыслу закона, закрепленному в п.п. 15, 17 Постановления Пленума Верховного Суда Российской Федерации, согласно которому все отводы, а соответственно и самоотводы по основаниям, указанным в ст. 61 УПК РФ, подлежат рассмотрению, как правило, до удаления присяжных заседателей в совещательную комнату»⁴.

Очевидно, что в рамках этого подхода, исключающего рассмотрение и удовлетворение отводов (и даже самоотводов) присяжных заседателей на этапе вынесения ими вердикта, роспуск коллегии присяжных (тем более вне законных оснований) исключен.

Второй подход состоит в том, что замены (отстранения) присяжных заседателей на этапе вынесения и провозглашения вердикта возможны. Если председательствующий выявил конкретных присяжных, допустивших разглашение тайны совещания, он вправе отстранить указанных присяжных от рассмотрения дела (ч. 4 ст. 333 УПК) и далее – если количество выбывших членов коллегии превысило количество запасных – объявить состоявшееся разбирательство недействительным и перейти к новому формированию коллегии.

Этот подход основан на позиции, созвучной той, что изложена в рассматриваемом определении КС: судья не может оставить без внимания факт нарушения присяжным своих обязанностей (особенно разглашение тайны совещания), так как иначе дальнейшее рассмотрение дела перестанет быть законным, а приговор не будет правосудным. Кроме того, этот подход позволяет заменить неявившегося присяжного на этапе вынесения и провозглашения вердикта запасным и направить коллегию на новое совещание вместо ее роспуска⁵.

Такой подход также активно применяется на практике (например, он используется судами Самарской области, что обсуждалось на недавнем форуме «Диалоге о защите»).

Однако и этот подход исключает «роспуск» коллегии вне законных оснований, поскольку разглашение тайны совещания присяжных – это всегда нарушение обязанностей конкретными присяжными, которые должны быть установлены. Отстранение от рассмотрения уголовного дела присяжных, в отношении которых достоверно не установлено нарушение ими обязанности по сохранению тайны совещательной комнаты, является произвольным и влечет незаконность состава суда.

Возможно, в Кодексе стоит расширить число возможных случаев роспуска коллегии присяжных, определив в качестве такого основания достоверное установление судом факта разглашения конкретными присяжными тайны совещания коллегии до провозглашения вердикта (хотя и здесь возникнет множество труднорешаемых проблем с доказыванием этого обстоятельства, последствиями отстранения присяжных и т.д.).

В действующих нормах УПК такого положения нет, поэтому суждение КС о том, что «вердикт, вынесенный присяжными в условиях явного нарушения тайны совещания, порождает неустранимые сомнения в своей объективности и безупречности, постольку он не может рассматриваться как справедливый акт правосудия и подлежит аннулированию, а сама коллегия присяжных – роспуску», опирается на отсутствующие уголовно-процессуальные нормы (особенно в части «аннулирования» вердикта – института, присущего англо-американской модели проверки приговоров, постановленных на основании вердикта присяжных заседателей).

К сожалению, легализация возможности роспуска коллегии присяжных после вынесения вердикта, но до его провозглашения, на том основании, что «кем-то из присяжных заседателей» в интернете были размещены сведения о том, какой вердикт вынесен, на мой взгляд, несет риск злоупотреблений, допуская возможность «аннулировать» практически любой оправдательный вердикт. Какому-либо лицу будет достаточно разместить в интернете информацию о том, что присяжные оправдали подсудимых (с учетом статистики в 25% это предсказание сбудется), и суд легко сможет «распустить» коллегию, вынесшую, но не провозгласившую вердикт. Вряд ли такой подход будет соответствовать интересам правосудия.