Юридическое сообщество, как и адвокатская корпорация, активно обсуждают представленный Министерством юстиции РФ для общественного обсуждения законопроект, направленный на развитие адвокатуры и профессионализацию на ее основе судебного представительства. Основная суть проекта в том, что представлять права и законные интересы граждан и организаций в судах смогут только юристы, наделенные статусом адвоката (за небольшим исключением).
Критические высказывания в отношении поправок наблюдаются преимущественно со стороны юристов, не имеющих адвокатского статуса. Большинство таких высказываний основаны на эмоциях и личных амбициях, а также нежелании принимать очевидное: когда на государственном уровне принято какое-либо решение и оно исходит из приоритета общественных интересов над частными, остановить «законодательную машину» невозможно. Можно попытаться лишь подкорректировать ее траекторию, скорость движения и профессионально «вписаться в повороты».
Содержание законопроекта приведено на сайте Минюста России. Полагаю, после прохождения необходимых процедур к нашему профессиональному празднику – Дню адвокатуры, который теперь официально отмечается 31 мая, закон будет принят в трех чтениях и подписан Президентом РФ.
В ряде стран ближнего и дальнего зарубежья адвокаты давно являются «монопольными» судебными представителями и, насколько мне известно, там никто не возражает против такого порядка оказания квалифицированной юридической помощи и не возмущается на предмет ее «дороговизны» и «недоступности».
Обращаясь к отечественной истории, отмечу, что в судах Российской империи представительствовали преимущественно присяжные поверенные и их помощники (их насчитывалось немногим более 15 тыс. на всю Империю), а также небольшой класс так называемых частных поверенных. Качество помощи было таким, что в суды граждане покупали билеты как на спектакли, а многие адвокаты были популярнее артистов и политиков.
Перейдем к анализу предлагаемых изменений.
В первую очередь к «плюсам» нововведений можно, на мой взгляд, отнести следующие.
Основная цель реформы – ограничить круг лиц, которые могут представлять интересы в судах, под контролем Министерства юстиции РФ. Это, как следует из пояснительной записки к законопроекту, должно повысить качество судебного представительства и снизить риски от действий недобросовестных консультантов. Поэтому не исключаю, что представители судебной системы, «вздохнув свободнее» в первые годы действия нового порядка представительства (а возможно, и впоследствии), будут более внимательно и уважительно относиться к представителям адвокатуры и их доводам по конкретным делам. То есть наиболее вероятным представляется повышение качества правосудия, что, безусловно, отвечает интересам общества, лиц, столкнувшихся с судопроизводством, а также самой адвокатуры.
Также законопроект вселяет надежду на более эффективную защиту государством прав адвокатов как основных судебных представителей, в частности принятие долгожданных изменений в уголовное и уголовно-процессуальное законодательство, предусматривающих введение уголовной ответственности за воспрепятствование законной деятельности адвоката.
Указанное, в свою очередь, будет способствовать укреплению доверия к правосудию, а также значительно облегчит работу судов (как минимум, снизит количество невнятных исков, недобросовестного представительства, сократит так называемое сутяжничество), в том числе повысит обоснованность принимаемых решений, дав судьям возможность более скрупулезно оценивать доказательства и доводы сторон.
Все это, несомненно, приведет и к повышению престижа адвокатуры, адвокатской профессии, ограничив доступ к оказанию юридической помощи лицам без должной квалификации и контроля.
Немаловажным представляется и повышение правовой культуры населения: доступ к квалифицированной юридической помощи теоретически должен способствовать лучшему пониманию гражданами их прав и существа судебных процедур.
Теперь о сопутствующих рисках.
Первый и самый важный, на мой взгляд, риск обусловлен вступлением в адвокатуру значительного числа юристов, которым данный институт изначально был чужд. Столкнувшись с необходимостью сдачи вступительного экзамена (упрощенного порядка приема никто не обещает, поскольку это было бы дискриминацией по отношению к адвокатам с действующим статусом), уплаты вступительного и ежемесячных взносов, соблюдения этических норм и стандартов оказания юридической помощи, «новоявленные» адвокаты, как представляется, могут, например, потребовать для себя необоснованных профессиональных преференций, саботировать решения органов адвокатского самоуправления или обжаловать их в судебном порядке.
Стоит также учитывать, что представители юридического сообщества, влившиеся в адвокатуру, в основном будут обладать наработанной клиентской базой, владеть маркетинговыми навыками и рыночными механизмами, в отличие от традиционной адвокатуры, которой присущи многие архаичные (и, безусловно, положительные) правила оказания юридической помощи. Например, такие слова, как «клиент», «услуга», со временем могут, на мой взгляд, потеснить устоявшиеся в адвокатском «словообороте» понятия «доверитель», «помощь» и т.д.
Риск некоторого увеличения цен – на что, в частности в 2018 г., обращала внимание Уполномоченный по правам человека в РФ Татьяна Москалькова – также присутствует. Но, полагаю, рыночные отношения и здоровая конкуренция со временем минимизируют этот риск в интересах граждан, которые вряд ли будут платить за юридическую помощь больше, чем могут, а спектр прав, в рамках которых возможно оказание бесплатной юридической помощи, даже расширится.
Противники реформы также обращают внимание на якобы снижение доступности правосудия, ссылаясь на недостаточное, по их мнению, число адвокатов (по словам Министра юстиции РФ Константина Чуйченко, если будут проводиться мероприятия, направленные на профессионализацию на базе адвокатуры, численность российской адвокатуры со временем может достигнуть 100 тыс.). Также они полагают, что высокая стоимость вознаграждения за оказание квалифицированной юрпомощи может сделать ее недоступной для значительной части населения, особенно по малозначительным или недорогим спорам. Довод этот, на мой взгляд, недостаточно обоснован и купируется как различными видами БЮП, так и новыми возможностями для оказания качественной правовой помощи (например, предусматривающими использование технологий искусственного интеллекта), что значительно сокращает временные и материальные расходы на нее.
Учитывая интересы общества, адвокатура, безусловно, обязана последовательно, точечно и настойчиво отстаивать свои корпоративные интересы (как, например, нотариусы), чтобы сохранять привилегии независимости корпорации, что сейчас ФПА РФ и делает.
В этом контексте представляется важным напомнить предложения по введению контролируемой специализации в адвокатуре, высказанные мной ранее в «АГ». Они предусматривают четыре основных отраслевых направления правоприменения, по которым в Законе об адвокатуре представляется целесообразным закрепить обязанность контролируемой специализации, а именно гражданско-правовую, арбитражно-правовую, административно-правовую и уголовно-правовую, чтобы исключить случаи, когда, к примеру, «цивилист» будет пытаться защитить гражданина в уголовном судопроизводстве и наоборот. При этом возможность «универсальности» адвоката, что актуально для небольших населенных пунктов, не исключена.
Подчеркну, что основной компромисс реформы – повышение качества представительства (плюс для правосудия и общества в долгосрочной перспективе) в условиях риска снижения доступности квалифицированной юрпомощи для граждан из-за ее удорожания (ключевые опасения общества и граждан).
В заключение добавлю, что адвокатам и юристам представляется необходимым объединиться, найти компромиссные решения и выработать четкие правила взаимодействия, чтобы институт адвокатуры стал «Домом юриста» с двумя официальными праздниками и общим музеем юриспруденции.
Пока реформа в сфере судебного представительства находится в процессе; ее окончательные последствия станут ясны только после вступления соответствующего закона в силу и практической реализации изменений, что, повторюсь, неизбежно. Успешное воплощение реформы будет зависеть в том числе от нашей солидарности и корпоративности.
