С интересом прочел заметку Нвера Гаспаряна «Закон "обратного действия" в действии?», в которой он комментирует Определение Конституционного Суда РФ от 31 января 2023 г. № 6-О.
Ситуация, описанная в материале, наводит на мысль о том, что нам, адвокатам, следует вдумчиво относиться к вопросу о целесообразности обращения в Конституционный Суд РФ. Обращаясь в высший судебный орган конституционного контроля, стоит четко просчитывать возможный результат и избегать обращений при наличии риска ухудшить и без того нестабильную процессуальную парадигму, в которой сегодня работают адвокаты, выполняющие функции защитников по уголовным делам.
Для опытных адвокатов неопределенность правового статуса заключений специалиста, полученных по адвокатскому запросу, была очевидна еще в 2002 г. – с введением в действие УПК РФ. Ведь, строго говоря, в соответствии с положениями процессуального закона представленное адвокатом заключение специалиста доказательством не является.
Так, согласно п. 3 ч. 1 ст. 53 УПК защитник вправе привлекать специалиста, но! – в соответствии со ст. 58 Кодекса. При этом, как указано в ч. 2 ст. 58, вызов специалиста и порядок его участия в следственных и иных процессуальных действиях, судебных заседаниях определяются ст. 168 и 270 Кодекса. Названными нормами, в свою очередь, установлено, что специалист привлекается к участию в деле следователем и судом.
Наконец, ч. 3 ст. 86 УПК, в которой перечислены формы собирания адвокатом доказательств, не содержит указания на возможность получения им такого доказательства, как заключение специалиста. При этом ч. 6 ст. 161 Кодекса, допускающая предоставление адвокатом сведений специалисту, исходя из системного анализа изложенного, всего лишь отражает право адвоката обращаться к специалисту за разъяснениями, но не придает легальную силу доказательства заключению специалиста, полученному в результате такого обращения.
То есть письменное заключение специалиста станет доказательством с позиции уголовно-процессуального закона только в том случае, если упомянутое лицо будет привлечено в качестве специалиста следователем или судом. Адвокат при этом может использовать определенные гарантии, закрепленные в ч. 2.1 ст. 58 УПК, в соответствии с которой защите не может быть отказано в удовлетворении ходатайства о привлечении специалиста к участию в производстве по уголовному делу, и ч. 4 ст. 271, согласно которой суд не вправе отказать в удовлетворении ходатайства о допросе в судебном заседании лица в качестве специалиста, явившегося в суд по инициативе сторон. Тем не менее специалистом как участником процесса, статус которого определен ст. 58 УПК, лицо, обладающее специальными знаниями, становится лишь после его «посвящения в специалисты» лицом или судом, в производстве которого находится дело.
Таким образом, единственный, на мой взгляд, путь представления защитой процессуально допустимого письменного заключения специалиста – явка последнего в суд (или к следователю), допрос либо участие в ином процессуальном действии (например, его участие в допросе эксперта) и лишь последующее приобщение письменного заключения специалиста.
Однако адвокатам все же удавалось (поскольку специалист не всегда может прибыть в судебное заседание) успешно представлять письменные заключения специалиста, минуя данную процедуру, и далеко не всегда суд отвергал их. Причем 9 из 10 таких заключений содержали критическую оценку экспертных заключений, имеющихся в уголовном деле, а порой заключения специалиста вообще содержали результаты исследований, проведенных по запросу защитника.
При этом некоторые коллеги периодически пытались «поправить» законодателя и изменить существующую практику. На мой взгляд, нецелесообразность таких попыток должна была стать очевидной с принятием Определения КС от 6 октября 2015 г. № 2443-О «По жалобе граждан Динзе Дмитрия Владимировича и Сенцова Олега Геннадиевича на нарушение их конституционных прав положениями пункта 3 части второй статьи 38, части третьей статьи 53 и статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации», в котором четко описана изложенная процессуальная парадигма: специалист вступает непосредственно в уголовное дело только после привлечения его к участию в деле в этом процессуальном качестве следователем или судом. Материалы, полученные адвокатом при взаимодействии со специалистами, не являются доказательствами, а лишь содержат сведения об источниках, которые могут стать доказательствами только после закрепления их надлежащим процессуальным путем.
Поскольку Конституционный Суд четко выразил свое отношение к статусу специалиста и характеру работы с ним адвоката, выполняющего функции защитника, на этом следовало бы остановиться. Тем более, как отмечалось, защита в принципе приспособилась «обходить» определенные неудобства.
Однако коллеги продолжили «опыты», подтверждая тем самым верность изречения, которое приписывают Альберту Эйнштейну: «Безумие: делать одно и то же вновь и вновь и ожидать другого результата». Результаты – в соответствии с высказыванием гениального физика – получались те же самые. Например, Определение КС от 26 октября 2021 г. № 2144-О «Об отказе в принятии к рассмотрению жалобы гражданина Брянцева Александра Юрьевича на нарушение его конституционных прав частью третьей статьи 161 Уголовно-процессуального кодекса Российской Федерации» содержит лишь общие фразы, из которых в целом следует, что адвокат может обращаться к специалисту лишь за консультацией, а процессуально это все легализуют только следователь и суд.
Откровенно говоря, выводы, изложенные в Определении КС от 31 января 2023 г. № 6-О, настроение мне испортили. Суд четко указал: полномочия адвоката, участвующего в качестве защитника в уголовном судопроизводстве, регламентируются уголовно-процессуальным законодательством. Согласно же УПК, специалист привлекается к участию в процессуальных действиях в порядке, установленном Кодексом, – в том числе ст. 58, 164, 168 и 270, – для содействия в обнаружении, закреплении и изъятии предметов и документов, применении технических средств в исследовании материалов уголовного дела, постановки вопросов эксперту, а также для разъяснения сторонам и суду вопросов, входящих в его профессиональную компетенцию. Никаких иных полномочий специалиста, в том числе по оценке экспертных заключений, проведению схожих с экспертизой исследований, Кодекс не предусматривает.
Называется – «доуточнялись»…
Хотя, объективно говоря, особой беды не случилось: изложенное в определении закреплено в законе, и защитники с этим как-то работали. То, что специалист не вправе сам проводить экспертные исследования, не запрещает защите представлять такие исследования «для примера», а потом ставить вопрос о недостоверности экспертизы и необходимости повторного исследования, а уж разъяснить термины и содержание методик, примененных экспертом, как и подвергнуть теоретической критике их содержание, запретить в принципе невозможно. Поэтому работа продолжается. Однако хотелось бы попросить коллег впредь обращаться с жалобами в КС более осмотрительно.
